Книга Когда рушится мир. Сквозь звезды к счастью, страница 125 – Катерина Кант

Тадеус лишь покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым.

– Моё слово – закон, – спокойно ответил он, не проявляя ни капли сомнения. – А я обещал этому чешуйчатому свободу и помощь в обмен на тебя.Не бойся, он тебя не тронет. За ним будут хорошо присматривать.

Однако слова вожака не смогли развеять тревогу, поселившуюся в душе девушки. Её сердце сжалось от предчувствия беды, но она понимала, что спорить с Тадеусом бесполезно. Ей пришлось молча последовать за ним.

Деревня оказалась гораздо больше, чем она ожидала. Дороги – если их можно было так назвать – представляли собой запутанный лабиринт из узких тропинок и грязных улочек, которые то расходились в разные стороны, то вновь сходились в неожиданных местах. Катерина уже давно потеряла счёт времени и все попытки запомнить маршрут оказались напрасными. Одинаковые безликие домики с резными тотемами на фасадах смотрели на неё пустыми глазницами окон, словно наблюдали за каждым её шагом.

Все жители деревни собрались у ворот, приветствуя возвращение отряда и своего вожака. Их лица были полны уважения и почтения к Тадеусу, но Катерина чувствовала себя чужой среди этих людей.

Тадеус привёл её к внушительному двухэтажному дому, который возвышался в самом центре очередной площади. Дом выглядел добротно, словно был построен на века, но его суровые линии и массивные стены придавали ему совершенно недружелюбный вид. Это было место, которое внушало уважение, но не давало ощущения уюта или безопасности.

Перед входом стояли восемь девушек, облачённых в тонкие одеяния из грубой ткани. Материя струилась по их телам, плотно облегая фигуры, как вторая кожа, не оставляя пространства для воображения. Их лица были спокойны и отрешённы, словно они давно смирились со своей участью.

– За домом есть просторный двор с садом, – начал Тадеус, его голос был ровным и холодным. – А ещё есть внутренний двор с растениями, фонтанами и мягкими подушками. Там девушки любят отдыхать в жару. Но запомни: покидать стены моего дома можно только для того, чтобы приветствовать возвращение. В остальных случаях считай себя пленницей.

Его слова прозвучали как приговор. Катерина нервно сглотнула, чувствуя, как холод пробежал по её спине. Она осознала всю тяжесть своего положения – этот дом был не просто жилищем, а клеткой, пусть и с красивыми садами и фонтанами.

Солнечные лучи пронизывали тронный зал, проникая сквозь мозаичные, цветные стекла, играя яркими пятнами на мраморном полу и стенах помещения. Аландис стоял у подножия собственного трона, перед ним был установлен высокий столик на котором покоилась металлическая конечность его возлюбленной.

– В последний раз спрашиваю: где она?! – голос Аландиса был подобен раскату грома, а лицо его выражало такую ярость, что даже Эндриан, привыкший к невозмутимости правителя, не был уверен, что тот не сорвётся в неконтролируемое бешенство.

Профессор, побледневший до мертвенной бледности, молчал, словно каменная статуя. Его взгляд был устремлён в одну точку, и он не выдал ни тени эмоций. Принц тоже хранил молчание, но его напряжённая осанка говорила о внутренней борьбе.

Аландис тяжело вздохнул, словно пытаясь подавить бурю эмоций, бушующую в его душе. Он понимал: криками и угрозами ничего не добиться. Но гнев всё же не отпускал его. Проведя рукой по лицу, он устало сжал переносицу и заговорил глухим, почти надломленным голосом: