Книга Четверо за спиной, страница 130 – Анна Михайлова

-Чем помочь? – кричу я.

- Сила! – хрипит он, - в тебе кровь моя! Поделись… Отдай… Помоги…

На его лице начинают вздыматься страшные черные вены, а в обычно светлых глазах распускается тьма. Мурашки на моей руке жгут, с каждой секундой все сильнее, словно кто-то тушит об руку два десятка сигарет. Что же мне делать? Неужели все кончено?

- Возьми! – кричу я изо всех сил, - возьми сколько нужно! Сколько хочешь! Возьми все… - солнечное плетение пронзает такая невыносимая боль, что я невольно кричу. Сжатые рукой волхва пальцы едва не хрустят от нажима. Секунду ничего не происходит… Потом по моей голой коже начинают ползти фиолетовые точки. Они стадом устремляются на руку Драгомира, фиолетовые всполохи бегут по его волосам и глаза вспыхивают фиолетовым. Воздух странно, судорожно дрожит.

Последнее, что я помню – это толчок в спину и пальцы волхва, стянувшие с пальца неожиданно нагревшееся кольцо. Тьма укрыла меня пеленой, и я потеряла сознание.

Когда открыла глаза, то первое – что увидела – это позолоченные закатным солнцем кроны деревьев. Берез. Птицы чирикали во все лады, прощаясь со заходящим за горизонт светилом. Неизвестно сколько бы я так лежала, но боль внизу живота заставила меня оторваться от созерцания идиллической картины. Я осторожно села на пыльную тропинку. До боли знакомую – широкую и протоптанную! Ту самую! Стараясь сдержать стон, подтянула к себе рюкзак и достала мобильник, молясь, чтобы там осталось хоть немного заряда. Трубка запиликала после включения, благосклонно сообщая, что осталось десять процентов.

Елки, а кому звонить? Друзья – в городе. Как и МЧС со скорой. Почти на автомате набираю Ворона – нашего реконструкторского главного. Только нажав кнопку вызова, соображаю, что фестиваль уже наверняка кончился, и он может быть на другом конце страны.

- Ярослава? – раздается после четвертого гудка, - твою мать, это ты?

- Я, - хриплю я сорванным голосом.

- Ты где? Мы же тебя в розыск объявили!

- В нашем лесу. На тропинке. Ворон, - перебиваю я его град вопросов, - у меня подозрение на аппендицит. И я … не дойду до станции. Мне нужна помощь.

-Так, детка, - слышу на заднем фоне какой-то шум, - я тут, неподалеку. Как знал, остался порыбачить. Уже еду! – хлопает дверца машины, - Яра, трубку не клади, говори со мной!

- О чем? – облегченно выдыхаю от мысли, что помощь едет.

- Да похрен! Хоть песни пой, хоть анекдоты трави.

- Матерные? – улыбаюсь я.

- Обязательно! Мне другие не нравятся!

- У меня заряда мало.

- Ничего.

- Мне смеяться больно.

- Тогда сопи в трубку! Но качественно и с выражением, - на его реплику я невольно вздыхаю, - вот так! Молодец! Мне прям нравится! Запишу и поставлю на твой звонок.

- Твоя секретарша не поймет.

- Поймет. Я ее потому и держу. Чтоб за лишнюю цацку поняла и простила.

- А может она за любовь?

- Ага, с такими сиськами и губами? Еще скажи, что вечерами читает Тургенева.

- А что – нет?

- Нет. Она не читает книжек без картинок. Так все, вижу тебя,- говорит он, когда я попадаю в свет фар. Меня осторожно поднимают и укладывают на заднее сиденье внедорожника. Я сворачиваюсь в позу эмбриона и даже лежа чувствую, на какой скорости машина несется по трассе. Последующие события мелькают в какой-то мутной пелене: меня сгружают на каталку, кажется, помню кабинет УЗИ и резкий голос «срочнов операционную!». Потом лица, люди собираются в общий калейдоскоп, катетер, маска на лицо – и тьма.