Книга Княжий венец, страница 176 – Анна Михайлова

Валорка вздрогнула всем телом.

- Вернись, прошу тебя! Ты нужна мне! Вернись! Вернись в жизнь, верни в наш мир улыбку свою.

Медленно двинула головой, будто прислушивалась. Выходит – слышит его? И ведь Драг говорил, что слышит, даже против воли своей.

- Тами, птичка моя. Знаю, что слышишь. Вернись, умоляю. Посмотри, пред тобой на коленях стою, - не раздумывая опустился, - ни перед кем такого не делал. А пред тобою буду. Всю жизнь буду у тебя прощенияпросить. Только вернись. Ничего в жизни не надо – только ты. Ты мое сердце, моя душа, моя жизнь. Более всего на свете тебя люблю!

Подняла она наконец голову и посмотрела на него. Да только все внутри похолодело, потому как фиалковые глаза смотрели на него равнодушно или будто сквозь. Не узнает его? Не могла же позабыть?

- Ты – единственная, с кем жизнь прожить хочу. От тебя детей хочу с твоими глазами и упрямым характером. Хочу твоих жарких ночей и поцелуев. Хочу еще раз вернуться в избушку на Болотах. Хочу княжество мое тебе показать и с тобой править. Заново хочу эту жизнь открывать и пробовать. С тобой. Ты мне вернула вкус жизни. Слышишь, любимая?

В фиалковых глазах появился слабый интерес. Склонив голову, девушка с трудом поднялась на ноги и пошатываясь, сделала шаг. К нему. Осторожно, будто у нее совсем не осталось сил.

- Ну же, милая. Это я, твой «десятник». Иди ко мне.

Еще шаг.

- Вернись в мои руки, сладкая. Вернись, любимая.

Еще один шажок, но девушку сильно покачнуло, она едва устояла на ногах. Словно совсем-совсем обессилела. А в глазах мелькнуло узнавание? Что-то беззвучно прошептали самые желанные в мире губы.

- Иди ко мне, - он поднялся на ноги, упираясь ладонями в ненавистную стену. Развел руки в приглашающем жесте, - вот он я. Я твой, весь. А ты мой Свет, слышишь?

Тамирис делает последний шаг, касается осторожно прозрачной стены. Невольно Велеслав прислоняет ладонь туда, где лежат ее пальцы. Чтобы попытаться ощутить ее – такую близкую и такую далекую.

- Даже твоя Тьма стала моим Светом.

В ее чудных глазах вспыхивает изумление. Губы пытаются растянуться в несмелую улыбку. Он с нежностью смотрит на свое сокровище. Любимая! Но… Князь в бешенстве ревет раненным зверем, потому что на его глазах фигурка девушки начинает бледнеть, будто растворяться в воздухе. Неведомая сила тянет ее прочь от стены. Она умоляюще тянет к нему руки, но…

- Не-е-ет! Тамирис! – кричит что есть мочи, но его куда-то неумолимо утягивает, хотя он изо всех сил пытается зацепиться за проклятую стену, обламывая ногти.

Тянет в сон просто невыносимо. Тело сопротивляется до последней клеточки, но Велеслав с усилием распахивает глаза. Потому что режущий страх потери сильнее всего остального. И первое, что видит – родная темноволосая макушка. Руки прижимают владелицу быстрее, чем голова после странного, изматывающего сна успевает вспомнить – кто это? Притягивает к себе что есть мочи – теплая! Живая! Жмется к нему привычно, в поисках тепла. Ох, девочка моя, неужели вернулась? Сердце заходится в груди от переполняющей радости. Слава Богам – жива! Губы сами собой растягиваются в улыбке, а нос утыкается в волосы и жадно вдыхает притягательный пряный аромат.

- Очнулся? Спи, рано еще, - послышалось откуда-то сбоку. Нехотя Велеслав приподнял голову. В кресле у кровати сидел Драгомир, в соседнем дремала служанка. Полумрак кругом, будто ночь глубокая. Одна единственная свеча комнату освещала.