Книга Княжий венец, страница 218 – Анна Михайлова

В шатре кагана – просторном и светлом (черным он был только снаружи), на сей раз яблоку негде упасть. Центральный пятачок только и свободен. Ковров дорогих под ногами присутствующих не видно. Царедворцы кагана сюда всеми правдами и неправдами набились, чтобы поглазеть. Ярко и вычурно одетые, ажно в глазах рябило. Стояли по знатности и должностям на разных ступеньках по краям от трона своего повелителя. И лица у каждого надменнее некуда, стража и то не такая суровая. Хотя глаза любопытством у каждого горят.Сплетни о том, что произошло на первой встрече, по лагерю ходят чуднее некуда. Да только никто ж правды не знает, вот и домысливают кто куда – кто в степь, кто в гриву.

Сам каган в дорогих одеждах с золотым медальоном на груди – признаком верховной власти, восседал на золотом троне, что украшен резьбой и каменьями без счета. Корона остроконечная высокомерно посверкивает холодным блеском.

Миргородцы, хоть и принарядились, а все одно строже выглядели. Не принято у них, северян, чтоб мужи, как бабы, рядились во все цвета радуги. Единственной женщиной средь гостей была Яра, но и она в мужской, хоть и затейливо расшитой одежде. Лихо заплетенные косы вокруг головы лежат, да гребень рубиновый хищно в волосах поблескивает. А еще наручи – подарок дорогой, с чего дружба меж народами пошла. Коротко ухмыльнулась она Джанибеку, что позади отцова трона с младшим братом стоит. Тот в ответ задорно блеснул темными глазами из-под густых бровей. Вызвав привычное недовольство воеводы Беригора.

Вот только никого князь Велеслав не видит. Ни чужих, ни своих. Только одну. Ту, что позади трона, в роскошном церемониальном платье полускрыта широкими плечами братьев. Едва на месте устоял, чтобы к ней не рвануть. Тами! Душа моя!

Смотрит она на него и улыбается одними глазами. Нельзя им прилюдно чувства свои показывать, пока не уговорились о свадьбе. Основные переговоры на себя взяли посадник и Яра, князь лишь кивал и бросал короткие фразы, глаз горящих не спуская со своей суженой. Чуть розовеют ее скулы, а во взгляде бездонная нежность стоит. И сама едва не светится от счастья. Умирала от тоски, а сейчас взлететь хочется, глядя в любимые синие глаза!

Обе стороны неторопливо перебрасываются репликами, делая вид, что не понимают, зачем собрались. Каждый нахваливает свою сторону, расписывая какие удальцы и красавицы сплошь да рядом водятся, хоть ведром черпай. Ох, уж эти традиции! Долгими кругами нужно подбираться к сути дела. Иначе – нельзя. На востоке неуместна торопливость, особливо в вопросе сватовства.

- У вас товар – у нас купец. Оттого сватами пришли, зовем вашу нежную горлицу в наши хоромы. Нашему соколу супругой и княгиней стать, - прозвучала, наконец, последняя фраза, после которой глава семьи волю свою объявить должен.

Тишина в шатре повисла оглушительная. Князь вперед выступил, засунувбольшие пальцы за пояс. Схлестнулись взгляды двух правителей. Недоволен каган. Явно поджимает узкие губы, будто удержать хочет слова, что наружу рвутся.

Царедворцы замерли, все до единого. Предвкушая. Всегда пренебрежительно отзывался каган о соседях. Надсмехался над их упорством в защите границ при полном отсутствии кровожадности, хотя и признавал достойными бойцами. Согласился на мир тогда только потому, что замятня с половцами началась, силы рассеивать не стал. А позже Джанибек подкинул идею с женитьбой. Что ж, если можно через мир земли прибрать – отчего бы и нет? Мало ли что с бездетным князем случится, а каганчи – законный муж княжны миргородской. Кому, как не ему на трон садиться?