Книга Княжий венец, страница 70 – Анна Михайлова

- Может и найдется такой, кто ради твоей красы…

- Ради моей красы – что? Запрет меня в тереме и заставит детей рожать? Так не заставит, даже если по рукам свяжет. С детства я знала, что замуж не позовут. - криво улыбнулась девушка, пряча застарелую печаль. - И сама не стремилась. Кто-то в этот мир приходит для семьи, а кто-то – для дела. Чтобы другие могли спокойно свои семьи растить. Ничем моя доля не хуже других. Иная, но не хуже.

Сказала – как отрезала. Смутился князь. Был резон в ее словах, но еще кое-что было. Готовность жизнь свою на алтарь положить за-ради других. Разве можно, чтоб это девка делала? Мужи должны собой жертвовать, чтобы бабы детей ростили. А тут наоборот выходит.

Поутренничали споро, свернули нехитрый лагерь и выехали на дорогу, с которой давеча свернули. Привстала валорка в седле, прислушалась.

- Прямо пока поедем. Позже свернуть надо будет, - потом огляделась по сторонам, повела плечами. - Потеплело? Или мне кажется?

- Твоя правда – теплее стало. Сказывали, что бывает такое на Болотах. Когда осень теплая, а зимыи вовсе не случается. Поговаривают, особое благословение Велеса это гиблым землям. Навроде утешения.

- Значит, зря я теплую одежду брала? Почему не сказал?

- Никто не знает, когда сие наступит. И предсказать не могут. То бывает две осени подряд тепло, а то – с десяток и все холодные.

- Хм… Удивительно как, – посмотрела в ясное голубое небо, будто выискивая ответы на терзавшие ее вопросы.

Вторую свою «работу» говорящая с Тьмой у воды решила делать. Место попалось чудное – озерцо малое, да вода в нем чистая, будто не болота кругом, а земля обычная. И деревца вкруг ровнехонькие – березки в золотой листве, а ольха так и вовсе стоит зеленая – будто лето кругом, ни тебе желтого али багрянца.

Светло кругом и благостно, даже не верится, что смерть рядом рыщет, кривыми зубами щелкает. Потеплело – так и вовсе пришлось плащи меховые снять, в одних рубахах остаться. Шерсть тонкая, но в ней тепло, не жарко.

Дивно как валорке расшитые славянские рубахи к лицу. Та, что на ней – белоснежная, с голубым обережным узором по вороту и рукавам. Будто березка стройная, широким поясом подпоясанная. Ей-то обереги может и пригодятся, а вот что ему с бешенным желанием делать? Смотрит он на ноги стройные, а в голове одна мысль – как меж них оказаться, утоляя собственную страсть и умело вызывая ответную. Чтоб с полных губ стоны нежные раздавались, а тело к нему жалось, умоляя разбуженный голод утолить.

Велеслав костер на берегу разводил, да нет-нет поглядывал на свою… как она сказала? Соратник? Когда-то давно Яра ему те же слова сказала. Вот же усмешка судьбы – отчего-то лучшие девки к нему не в постель, а в со-трудники хотят. Но если с Ярой все понятно было – ежели сама решила, не переменит решения. И тогда, отказывая ему, она о благе княжества думала.

Тогда как эта… Тамирис – птичка райская. Отчего не утолить страсть, когда с бедою покончено будет? Замуж валорка не стремится, да и он, понятное дело, не позовет. Князю на безродной девке жениться – глупость и невместно. А вот жаркие ночи вместе проведут обязательно. Не одну и не две, чтоб унялся голод по ней лютый.

А опосля уже можно и женитьбой заняться. Пора уже, сколько можно откладывать? Раз не дают боги любви как у друзей его ближних, так значит просто семья у него будет. Как у всех. За-ради наследников. Вернется в Миргород, еще раз глянет набоярских дочерей. Выберет такую, чтоб лицом не дурна и бедра пошире. Наследник княжеству нужен, хватит уже о себе думать и напрасными надеждами маяться. Тошно стало от этой мысли, да только желания свои надобно в дальний угол задвинуть, когда долг пред землей стоит. Нет его выше.