Книга Охотничьи угодья, страница 20 – Патриция Бриггз

По мнению Анны, Дана была храброй женщиной, сначала разозлила их, а потом решила поделиться сокровенным. Фейри старалась ничем не показывать, как ей важно их мнение, но тело ее выдавало.

У Анны перехватило дыхание при взгляде на картину. Она была мастерски написана, изысканна в деталях, цвете и фактуре. Статная молодая женщина с рыжеватыми волосами и бледным лицом смотрела на них с картины, прислонившись головой к оштукатуренной стене. В руках она держала хрупкий желтый

цветок.

Цвета казались не совсем реалистичными, более яркими, но было что-то знакомое в изгибе женской щеки и форме ее плеча.

— Похоже на работу одного из старых голландских мастеров, — заметила Анна.

— Вермеер, — согласился Чарльз. — Но я никогда не видел этой картины.

Фейри вздохнула и подошла к столу. Она начала чистить свои кисти быстрыми, почти лихорадочными движениями.

— Никто не видел, с тех пор как картина погибла в пожаре пару столетий назад. И никто никогда не увидит, потому что это не та картина. — Она взглянула на Анну. — Ты права, это Вермеер. На что смотрит эта женщина?

Неожиданно гламур фейри рассеялся перед глазами Анны, и она разглядела ее истинное лицо.

Чуждая и… одновременно узнаваемая. Тролль сказал, что ему было не очень больно. Эта женщина — хищница, очень опасная хищница.

Чувствуя себя неуютно под этим странным взглядом, Анна покачала головой.

— Я не знаю.

Дана резко махнула рукой.

— Ты не туда смотришь.

Анна покосилась на женщину на картине, которая встретила ее взгляд ясными голубыми глазами, на несколько тонов светлее, чем у Даны. Единственный ответ, который пришел ей в голову, был глупым, но она все равно сказала:

— На кого-то здесь, в этой комнате?

Плечи Даны поникли, и она повернулась к Чарльзу.

— Нет. А ты видишь? Когда художник закончил оригинал, то притащил крестьянина с улицы, и даже тот необразованный дурак смог это увидеть. Ученики Вермеера, те, кто были там в тот день, когда художник закончил картину, назвали ее словами крестьянина: «Она смотрит на любовь». Сам Вермеер назвал эту картину «Женщина с желтым цветком» или как-то еще более прозаично.

Анна смотрела на картину, и чем больше на нее глядела, тем больше запутывалась. Ничто не могло отнять мастерство, с которым передавалась сочнаятекстура кожи, волос и ткани женского платья, но это походило на прослушивание одной из тех компьютерных программ, которые проигрывают ноты: идеальное техническое мастерство… и никакой души.

— Я не очень разбираюсь в картинах, — попыталась оправдаться Анна.

Дана покачала головой и печально ей улыбнулась, спрятав хищницу внутри себя.

— Все в порядке. Мой народ проклят любовью к красивым вещам и отсутствием способности их создавать. — Она вытерла руки. — Не все фейри, конечно. Но многие из нас, кто наиболее глубоко погружен в магию, отказываются от творческих способностей всех видов.

— Драконы такие же, — туманно сказал Чарльз.

Он знал дракона? Анна заинтересованно посмотрела на него. Он слегка улыбнулся, но его внимание было приковано к фейри, которая прекратила уборку.

— Драконы тоже не могут творить?

Чарльз пожал плечами.

— Так говорит мой отец. В основном он говорит только то, что считает правдой.

Дана улыбнулась, и словно в комнате выглянуло солнце.

— Быть похожей на драконов не так уж плохо. Я видела только одного, — ответила она. — Встреча получилась мимолетной, но он был… как Вермеер. Произведением искусства.