Книга Охотничьи угодья, страница 17 – Патриция Бриггз

Анна оказалась рядом, держала его, позволяя мыслям и чувствам вернуться в укромные уголки, но не такие скрытые, как раньше. Чарльз ждал, пока боль утихнет, но она рассеялась под звуки песни Анны, проходящей через него.

Его защита, стены, которые он держал между собой и миром, снова были воздвигнуты, но Анна внутри них. Это не больно, а странно, словно кто-то выдернул ковер у него из-под ног. Это чертовски интимно, пугающе и чудесно. Чарльз начал привыкать к подобным ощущениям рядом с ней.

Анна прижалась лицом к его груди и обняла его за талию, тихо напевая Брамса.

Чарльз провел рукой по ее волосам и поцеловал в макушку.

— Прости и спасибо. Братец волк иногда выражает все немного буквально, и ему не нравится, когда тебя обижают, — улыбнулся он, хотя его все еще шатало. — Брамс?

Анна неуверенно рассмеялась и отступила назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Извини, я была в панике. И музыка, кажется, помогает мне сосредоточиться. Музыка успокаивает.И «Колыбельная» показалась подходящей. С тобой все в порядке?

— Все хорошо, — сказал Чарльз, затем понял, что лжет, поэтому исправился: — Со мной все будет в порядке.

Его жизнь сделала резкий поворот. Наличие пары выбивало и его, и волка из колеи, но он не собирался жаловаться. Чарльз улыбнулся про себя. Она даже пела ему колыбельные, и ему это нравилось.

Каким-то образом ему удалось удержаться на ногах и не свалиться в холодную воду, и у него все еще был подарок от отца для Даны.

— Пойдем посмотрим на фейри? — вежливо спросил он, как будто у него только что не было какого-то прозрения, почти срыва.

— Конечно. — Анна взяла его за свободную руку, и ему было приятно чувствовать ее прикосновение.

Братец волк удовлетворенно застонал и успокоился, хотя всегда был несчастлив рядом с фейри. Она не являлась членом стаи и никогда не могла им стать. Дана нравилась Чарльзу так же, как ему когда-либо нравился любой фейри. Насчет Даны он и братец волк никогда не соглашались.

На лодке имелась дверь, совсем как в настоящем доме. Анна подождала, пока Чарльз постучит. Она опустила ресницы, чтобы скрыть, как пристально наблюдает за ним. Он так хорошо себя контролировал, и она понятия не имела, что что-то не так, пока не подняла взгляд после пары сальто назад и не увидела его глаза, золотые и свирепые. И тогда она почувствовала его, всего его.

Слишком многое нужно переварить и увидеть, и она чувствовала его боль. Теперь он восстанавливал стены между ними. Она даже не знала, делал ли он это нарочно или нет.

Казалось, теперь с ним все в порядке, но она держала руку на его спине и могла чувствовать мышцы, гладкие и расслабленные под ее кончиками пальцев.

Сквозь запах морской воды, водорослей и города Анна учуяла запах скипидара, но никто не вышел их поприветствовать.

Чарльз открыл дверь и просунул голову внутрь.

— Дана? Мой отец попросил меня передать тебе подарок.

Казалось, что весь мир замер от интереса, но фейри ничего не ответила.

— Дана?

— Подарок? — послышался голос над их головами.

Анна подняла глаза и увидела, что окно на втором этаже открыто.

— Он так сказал, — подтвердил Чарльз.

По его теплому тону Анна чувствовала, что ему нравится фейри, хотя этой почести удостаивалось так мало людей. Волчица внутри нее, разбуженнаятем, что произошло в доках, беспокойно зашевелилась.