Книга Ночная охота, страница 73 – Кей Си Кин

Черт.

Одна мысль о ней способна поставить меня на колени. Я ни за что на свете не смогу сделать ничего такого, что могло бы снова оказать негативное воздействие на эту женщину.

Уверен, она могла бы составить длинный список всех способов, которыми я уже облажался. Я буду отрицать это вслух, но в душе я могу свободно признать, что потрачу всю оставшуюся жизнь на исправление всего, что сделал не так. Мои чувства отчаянно стремятся вырваться наружу, потому что они такие сильные, такие яростные, и я не знаю, как их сдержать.

Выросший на территории Кеннера, я усвоил, что нужно бороться за своих, за свою семью и за свою землю. Я верю во все эти ценности; я просто не верю в имя Кеннер. Не после того, чему я стал свидетелем.

В отце нет ни капли семейных ценностей. Он эгоистичен, расчётлив и безрассуден — все те качества, которыми не должен обладать настоящей альфа. Вместо этого он обладает всеми чертами вампира в теле волка, и он приведёт всех нас к гибели.

И всё же, когда я смотрю в изумрудные глаза, которые взирают на меня сверху вниз, как ангел с небес, я знаю, что эти ценности всё живут во мне. За исключением того, что моя семья, моя земля — она не Кеннера, она моя.

Была причина, по которой Рейден, Броди, Крилл и я должны были найти друг друга и завязать крепкую дружбу. Это было ради неё. Теперь они больше, чем мои друзья, они — семья, которую я не знал, что искал, и в которой так отчаянно нуждался. Теперь у нас есть центр, связующая нить, которая держит нас всех вместе.

Я сглатываю, отчаянно пытаясь найти слова, чтобы выразить то, что кипит у меня внутри, не отпугнувее первым же звуком.

Она моя Альфа. Моя гребаная королева. И она исцелила меня, как это сделал бы любой Альфа. Если бы глубоко в ее венах не жила дремлющая волчица, она ни за что не смогла бы мне сейчас помочь.

Но я не знаю, как выразить всё это дерьмо. Я не умею ничего, кроме как изолировать себя. Даже мои друзья не знают меня настоящего, но с Адди, чёрт… Я хочу чувствовать всё, вместо того чтобы подавлять это.

Но все, что я умею делать, — это поклоняться ей, используя свое тело. По крайней мере, я знаю, что могу показать ей, что я чувствую.

Мой разум успокаивается, а тело оживает.

Инстинктивно потянувшись к ней, я скольжу руками по ее бедрам, и медленно поднимаюсь к ее талии, наблюдая, как ее зрачки расширяются, приглашая меня быть ближе.

Мои пальцы забираются под подол ее футболки, обнажая ее подтянутый живот, и я с благоговением глажу ее кожу.

— Кассиан, — выдыхает она, и в ее словах появляется хрипотца, когда она вздрагивает.

— Шшш. — Я поднимаю на нее взгляд и провожу языком по нижней губе, прежде чем снова сосредоточиться на ее теле.

Приподняв материал повыше, я широко провожу руками по ее коже, наблюдая, как по ее телу бегут мурашки. Дыхание застревает у меня в горле, и желание скручивает каждую клеточку моего тела, пока я пытаюсь унять бешеный пульс в ушах, но это бесполезно. Сдерживаемая потребность во мне не утихнет, пока я не возьму часть того, что принадлежит мне.

Между нами остается минимальное расстояние, и с одним прерывистым вдохом я сокращаю его, проводя губами по ее обнаженному животу, а пальцами обхватывая ее талию.

Она ахает, замирая от мягкого прикосновения, и когда я провожу губами вокруг её пупка, не отрывая взгляда от её глаз, её вздохи превращаются в стоны.