Книга Жемчужина боярского рода. Часть 2, страница 4 – Ива Лебедева

Я только рот открыла ему вслед, когда он газанул с места. Как он меня назвал⁈ Еще один догадливый⁈

— Оля! — Голос Милы вырвал меня из раздумий. — Цела? С тобой все в порядке?

Я живо обернулась и обняла с разбегу налетевшую на меня подружку.

— Со мной-то что случится, — пробормотала, уткнувшись носом прямо в ее слегка растрепавшуюся полуседую косу. — А ты? У тебя все хорошо? Где Настя? Где Лис? Что это вообще было⁈

— Ох… — Мила наконец оторвалась от меня и потянула за руку. — Пошли скорее домой, там и поговорим, незачем стоять на улице у всех на виду.

Я согласно кивнула, и уже через пять минут мывдвоем возились на маленькой уютной кухоньке, ставили чайник на магическую плиту, потрошили пачку «подарочных» печенек, оставленных нам пожилой хозяйкой, старой Милиной знакомой.

— Ну? — Уже сев за стол и поправив самовязаную кружевную скатерть из льняных ниток, я отхлебнула горячего чаю и вдруг почувствовала, как от его тепла внутри будто разжимается пружина.

— Настя чувствует себя передо мной виноватой, — вздохнув, начала рассказ Мила. — Когда ты уехала в затвор, я очень горевала. Ведь даже написать письмо тебе было нельзя, твоя родня не давала никому адрес. И так вышло, что мы с Анастасией разговорились на одном из скучных светских раутов.

Я понимающе кивнула, вспомнив, чем раут отличается от бала: это мероприятие, куда приглашают кучу гостей, но танцев не устраивают, и молодежь кисло слоняется от колонны к колонне, пытаясь не помереть со скуки в окружении взрослых, солидных гостей, занятых своими взрослыми, солидными разговорами. Тут от тоски с кем угодно разговоришься.

— Она показалась мне очень хорошей, такой понимающей, — поведала между тем подруга и поежилась, оглянувшись на приоткрытое окно — оттуда дуло.

Я снова кивнула, встала, закрыла форточку и накинула Миле на плечи свою шаль. Она улыбнулась в ответ и продолжила:

— Мы подружились. Довольно близко. Не как с тобой, но… А потом я попросила ее о помощи. Она уже работала в СБГ… ты же знаешь, эта служба имеет вес даже в Храме. Теперь-то я понимаю, что Настя не смогла бы мне тогда помочь, все, что случилось, не зависело от воли людей, даже от воли храмовниц. Но я была так обижена, испугана и так отчаялась, что написала Насте напоследок очень горькое письмо. Я его не отправила, порвала и выкинула в корзинку для мусора, но… Светлана нашла, склеила и отдала Вьюжиной. Оставив ее с очень тяжелым чувством вины. Я не знала… иначе нашла бы ее раньше и поговорила.

— М-да… и что теперь?

— Теперь мы можем рассчитывать, что Анастасия Вьюжина как минимум не будет нам мешать.

Следующим утром мы все же дошли до платяной лавки у рынка и обновили свой гардероб под чутким руководством Анфисы Степановны, дородной, медлительной и по-здоровому округлой хозяйки лавки. Как и где они с Людмилой познакомились, рассказывать не пожелала ни одна ни другая. Но знакомство явно оказалось весьма близкое: Анфиса Степановна приняла наши чаяния как свои собственные. При том, что в деньгах купчиха себя не обидела, с нас она ни копейки лишней не содрала. Все платья, туфли, платки, шали, перчатки, чулки, ботинки и шляпки стоили своих денег. Особенно если знать, куда смотреть, чтобы увидеть перспективу.

Мне разом вспомнилась приятельница из моего прежнего мира, бесподобно умевшая ходить по секонд-хендам. Она почти не глядя протягивала руку к куче разнокалиберного барахла, выдергивала из него жеваную тряпку и через день щеголяла в оригинальном шикарном костюмчике от каких-нибудь дольчей или габанов. Отстирала, отпарила, расправила, подогнала по размеру — и в результате оказывалось, что тряпка мегаактуальна в этом сезоне, хотя выпущена пару лет назад. При том, что куплена из мешка «все по пятьсот рублей», выглядит на пятьсот тысяч.