Книга Маша попала, страница 15 – Сима Гольдман

— Макарушка, — выдохнула девушка, — родной, ты чего енто тута?

— Свет мой, я к тебе пришел. Ты же намедни говорила, что жить и без меня нет силушки и без воды не смогёшь. Дык я к тебе в водную среду перебрался — очаг семейный создавать. Любви вечной хочу, как ты и обещала.

Вот, а я о чем говорю, к чему эти хлопоты с мужиками, если можно кошку завести. Ну или попугайчика, если поболтать с кем охотка.

Мы все с интересом взирали на влюбленного олуха. Дело ли так сгоряча рубить и в воду бросаться ради сомнительного союза? То-то же и оно.

— Делов-то? Отчего же не пришли просить? — Воскликнул водяной.

— Так дело ли со смертным пастухом водиться? — Любавка уперла ручки в бока и притопнула капризно ножкой. Брызги грязи разлетелись в стороны.

— Уж лучше б головою думала. Не дело. Но ежели любовь… Конечно, не сразу и не на халяву, но согласился бы. А что ж теперича⁈

Мои шестеренки в голове быстро анализировали ситуацию и искали пути решения проблемы.

— А вы где живете? Тут или где еще?

Володька махнул рукой куда-то в лево.

— Да вона там, на изломе реки.

— А доча взрослая уже?

Ну мало ли когда им можно от родительской чешуйки отделяться.

— Дык третья тысща лет пошла.

О-о-о! Антиквариат, как минимум, а то и вовсе реликвия.

— Так отпусти, отец, Любавушку в эту запруду жить к молодцу своему. Всяк лучше, чем с Посейдонами якшаться из заморских стран.

Дядька призадумался, почесывая шевелюру. Стряхнув лягушонка с плеча, мудро выдал:

— Отпускаю, но матери своей сама рассказывай. Кикимора моя так просто не благословит вашего союза. Ищите, так сказать, точки соприкосновения. Умасливайте. Только ты это… Не пой больше.

Это он верно добавил. Дело нечисти мы решили, теперь можно и домой возвращаться. Надеюсь, Кеша и Тимошка хатку не разнесли на бревнышки. А то долго ли умеючи.

Вот занятно. Сколько раз приезжала к бабуле на лето, ни разу не замечала, чтобы к ней не то, что сказочные, даже простые деревенские жители захаживали, а ко мне очереди стоят, да еще и по ночам вылавливают.

Вывод напрашивался только один — скверный характер Марьи Федоровны отпугивал не только родственничков, но и прочих. На душе лягушки квакали от радости за очередное решённое дело. И, между прочим, доброе.

Это выходит, что я не такая уж и запущенная и непутевая, а очень даже перспективная. Вот бабулечка обрадуется воротившись.

По плану осталось только найти кошечку, сеть и решить дело тела в подвале… А завтра снова ж придут просить…

Ох, бедовая я ведьма, скучно что ль жилось в столице?

Проснулась я от бьющего прямо в лицо солнышка, ласкового и теплого.

Утро было ясным и приветливым. Прямо-таки «бабье лето» летнее. Птички пели за окном, а на кухне кто-то шаманил, судя по доносящимся звукам ложек-поварёшек. Пришлось вылазить. Чтобы узреть воочию, чем так вкусно тянет по домику.

Кеша маячил своей плешивой тушкой, стоя у плиты. На столе уже стояли оладушки и разные варенья. Это я хорошо попала. Маша попадает не только в неприятности, но и на вкусняшки.

Один момент и на столешнице стоял дымящийся кофе. Крепкий и ароматный.

— Доброе утро, — громко поздоровалась я, заявляя о своем пробуждении, — Кешенька, родненький, спасибо за завтрак.

Я потянулась за румяной вкуснятинкой, за что получила лопаткой по руке.

— Кто не работает — тот не ест.