Книга Маша попала, страница 9 – Сима Гольдман

Ну что сказать, госпожа Марья у нас молодец. Шевелюра сиреневого цвета доверия не внушала.

— Да ничего. Просто интересно. Думала, чем народу помочь могу. Теперь знаю — кодировать буду.

Ох, ба, и чего это пометочки у тебя такие коротенькие и не информативные-то?

— Поднимайся, горемычная, народные массы уже толпятся у порога, очередь занимают.

— И много ли их?

— Тут уж как посмотреть… — так загадочно протянул товарищ.

Быстренько приведя себя в порядок, чтобы люди не особо пугались бедовой ведьмы, я открыла дверь:

— Утречка, добрый люд, первым кто идет?

Аборигены, чуть завидев меня поначалу обрадовались, но всмотревшись в мое «чудесное» и «оптимистичное» лицо как-то поумерили свой пыл. Ну ничего, тем хлопот меньше.

— Я, госпожа Марья, — вперед выступил молодой и симпатичный мужчина. Не скажешь, что сельчанин. И в нашей Дёминке раньше не видывала его.

— Заходь, — крикнула смельчаку и вернулась в свою хатенку поджидать его на диване.

Молодец вошел. Комната была не маленькой, но он будто бы заполнил всё пространство.

С виду лет тридцать, может и тридцать пять. Высок и крепок, но скореесух как палка, а обманчивое впечатление по вине широкой рубахи и брюк. Его соломенные волосы были неряшливо уложены, а загар скорее свидетельствовал о недавнем прибытии в самом скромном случае с курортных городков Краснодарского края. Ровный и бронзовый…

И когда это я стала столь наблюдательной?

Правильно бабулечка говорила, «Смотри и научишься видеть». А я-то дурёха не понимала, о чем она. Это оказывается о наблюдательности. Гадалки на базаре, скорее всего, заветами ба руководствуются, как прописными истинами.

— Госпожа ведьма, — начал он, но я перебила.

Какая я ему ведьма?

— Ведунья, — поправила его, хлопая ресницами.

— Ведунья Марья, пришел я не просто так. Мне помощь нужна.

— Она всем нужна, — согласно кивнула.

— Мне бы твою предшественницу увидеть. Говорят в народе, хороша в своём деле.

Насторожило немного. Припирается и спрашивает ба загорелый симпатичный мужчинка, старательно косящий под деревенского. Не местный, однозначно. Интуиция (о, Великая Ягуся, интуиция — не слух и она, все-таки, стала просыпаться во мне периодически) подсказывала, что всё это не просто так.

— Мне бы тоже ее увидеть. А тебе, синеокий, зачем? Может я-таки помогу?

— Извини ведьма, но мне бабка нужна. Дружбу с ней водил. Совета спросить бы у нее…

А вот это откровенное недоверие начинало бесить.

— Ну, а всё же? — решительно настаивала на своем я.

— Хотя и ты может сможешь, раз ее хозяйство взяла в свои руки.

Вот оно что. Это как в банке: «Ипотека на пятьдесят лет. Не выплатишь сам — выплатят внуки!». Бабулечка отчалила оздоравливаться, а расплачиваться мне с её другом.

— Замечательно, слушаю тебя, мил человек.

— Иваном зовут меня. Я из соседней деревни прибыл за этим делом. А ты точно ведьма? А тут вспомнил, что Мария Фёдоровна сюда перебрались…

— Ведунья, — снова поправила его, — Так, а надобно чего?

— Смерть твоя! — вдруг подскочил притворщик и потянул ко мне свои длинные руки.

Что, простите⁈

Кеша стоял, уперев руки в бока. Вид был сердитый, тем и смешной.

— И сколько раз тебе говорить, не таскай мужиков в хату! — тяжело вздохнул Инногентий, осматривая лежащего на полу Ивана.

Это я-то его притащила⁈

— Дык клиент ведь, — развела я руками.