Книга Спасенная Пришельцем, страница 106 – Аманда Майло

Зачастую мы лучше всего общались в темноте ночи.

— Кэлли, — прохрипел я. — Иди сюда, — и притянул ее к своей груди.

Я, конечно, прекрасно видел свою пару. Поэтому, когда она посмотрела на меня, мое сердце сжалось от этого затравленного взгляда.

— Тебе больно? — спросил я.

Она покачала головой.

— Думаю, я должна быть признательна за то, что не чувствую боли.

— Тогда в чем дело? Расскажи. Я хочу понять.

Кэлли вздохнула и провела пальцами по моей коже. Я ожидал, что она отступит, но Кэлли не стушевалась. Мне так хотелось обхватить ее подбородок, но тогда я не смог бы прочитать слова по губам.

— Это должно было быть радостное событие, которое восхваляют гордые будущие бабушки и дедушки. Но моя семья мертва. А мой… — ее горло, должно быть, сжалось, потому что моя пара поднесла к нему руку и выдавила из себя слова: — Мой ребенок наполовину насильник. Кто знает, насколько он окажетсяжесток.

Я не услышал собственное рычание, но почувствовал его.

Как и Кэлли.

Она похлопала меня по груди, а я с облегчением отметил, что рычание действительно заставляло мою пару расслабиться.

Она протянула руку и включила последнюю уцелевшую лампу.

Я хотел обнять Кэлли, но ей нужно было выговориться, а я не мог пропустить ни одного слова, поэтому я стал массировать ее виски, желая успокоить. Затем я провел тыльной стороной пальцев по ее лицу.

— Они тебя не беспокоят?

— О чем ты?

Онаулыбнулась.

— О моих шрамах.

Мои уши прижались к голове.

— Нет.

Кэлли рассмеялась.

— А ведь я действительно тебе верю.

— Так и должно быть, — я дотронулся до одного из шрамов. — Такое ощущение, что ты пережила гладиаторские бои, — тихо пробормотал я и осторожно заскользил пальцами по ее подбородку, обводя гордое, мужественное лицо.

Кэлли вздрогнула.

— Пережила мясорубку.

— Храбрый маленький боец. Но главное, ты победила. Побежденные падают, а победители получают шрамы и продолжают жить, чтобы вновь принять участие в сражении на следующий день.

Кэлли улыбнулась и немного расслабилась. Но длилось это недолго. Ее голос дрожал, когда она попыталась озвучить свои страхи:

— Мне жалко этого ребенка, Задеон. Я не хочу… — ее голос сорвался. — Я продолжаю думать, что если бы это был твой малыш, то я бы не сопротивлялась. Когда я представляю это, то… вижу маленькие рожки, твой безумный выразительный хвост, огненное дыхание и шипы, которые двигаются в зависимости от испытываемых эмоций. Я была бы счастлива носить твоего ребенка, Задеон. Я бы… — она с трудом сглотнула. — Я бы оченьхотела твоегоребенка. Очень хотела нашегоребенка.

Кэлли выключила лампу, даря себе иллюзию уединения, и заплакала.

Я стиснул хрупкую руку и прижал к своему сердцу. Я знал, что моя пара не видела, как исказилось мое лицо, но судя по ее убитому горем выражению, моя гримаса ничем не уступала ей.

— Но… то, что они… они сделали со мной…

Я был так рад, что в пределах моей досягаемости не находилось, тевек, лампы. Либо я бы вновь разбил ее. Я схватил свой хвост и прижал его предплечьем, чтобы он больше не причинял вреда.

Кэлли рыдала так сильно, что, по моему мнению, даже не заметила моих действий.

— Что если я не сумею преодолеть это? Что если каждый раз, когда посмотрю на его лицо, то буду видеть их?

Я прижал ее к себе, забыв, — а потом уже и не заботясь, — о том, что нужно читать слова по губам. Кэлли нуждалась в утешении. А я нуждался в том, чтобы утешить ее.