Книга Дар богов, страница 30 – Анна Одувалова

Парень не доминировал, не давил, он всегда был готов отступить, если я попрошу… Но я не просила, и он занимал все больше и больше моего времени и моей жизни, решая мелкие бытовые проблемы, поддерживая, помогая, балуя. И сейчас, тайно сбежав от него в эти утренние часы, я вдруг осознала, что уже не помню, как это прекрасно – гулять одной. Только в одиночестве можно проанализировать то, что у тебя на душе. Сейчас я чувствую себя так, словно вынырнула из сумрака.

Город лениво просыпается. Несмотря на ранний час, уже открываются кофейни, и туристы с большими сумками лениво бредут на пляж. В лучах рассветногосолнца неторопливый, полный утренней жары Монарко снова начинает меня пленять. Воздух наполнен ароматом цветов, свежей выпечки и кофе, а на губах чувствуется соленый привкус моря.

Здесь легко забыть о том, что в мою жизнь снова ворвались неприятные тайны и липкий страх, который может породить только пугающая неизвестность.

Взяв стаканчик латте, я иду в сторону пляжа и чувствую себя почти туристкой. Я могу любоваться длинной аллеей, ведущей к морю, вдыхать запах цветов и никуда не спешить. Почему-то твердо уверена: или застану Дара там, где еще вчера видела большой баннер, приглашающий заняться магсерфом, или на пляже смогу узнать, где искать парня.

Вряд ли он будет рад меня видеть. Но если бы я всегда делала только то, что ему нравится… Не знаю почему, но я уверена: как бы ни рычал на меня Дар, как бы ни винил в произошедшем, если я попрошу его о помощи, он не откажет. Будет больно, если я ошибаюсь. Но и не попробовать я не могу.

На пляже уже людно. Прямо передо мной трое мальчишек упорно пытаются сделать какие-то элементы из цеуньши. Неправильно, криво и травмоопасно. Меня даже передергивает. Один постарше – лет двенадцати – показывает, а мелюзга лет по восемь пытается повторить.

Кривое зеркало работает так плохо, что один из мелких падает навзничь и явно неприятно прикладывается плечом. Хоть тут и песок, но все равно травмироваться как нечего делать.

– Да что ты творишь! – в сердцах бросаю я, ускоряя шаг. С шезлонга привстает полноватая блондинка, наверное, мать, но я не обращаю на нее внимания и продолжаю: – Кто же так «макаку» делает? Плечо вывихнешь. А эти… – указываю на мелких, – повторить не смогут, а переломаться – запросто! Думай, что делаешь и кого подвергаешь опасности!

* * *

Женщина, которая, похоже, планировала устроить скандал, заинтересованно замирает. Видимо, мои слова про травмоопасность заставляют ее задуматься. Мальчишка постарше смотрит на меня с вызовом. Все они такие. Ершистые. Особенно если уверовали в собственную крутость.

– Я хоть как-то делаю, – говорит он. – А девчонки вообще ничего не могут, потому что трусихи! Это мужской спорт! Нам так тренер говорил.

Фыркаю, и, несмотря на то что на мне одежда совсем не для спорта, мягко прыгаю назад с упором на одну руку, показывая, как должна выглядеть настоящая «макака». С прогибом в спине, с заряженныминогами, способными сделать толкающий удар и вынести противника вдвое больше и сильнее меня. Это база. Чтобы сделать ее, мне не требуется даже разминка.

– Ничего себе… А «ласточку» можешь? – потрясенно произносит мальчишка, забыв закрыть открывшийся от изумления рот.

– Без проблем.

Делаю боковое сальто, именуемое «ласточкой», собираю воздушные потоки и вихрем закручиваю вокруг себя песчинки перед тем, как приземлиться.