Книга Потанцуй со мною, месяц, страница 21 – Дарина Ромм, Далиша Рэй

— Зайдешь? — Марк не улыбался. Просто смотрел и по-прежнему стоял, перегораживая вход в свой номер.

— Для чего-то же я постучала в твою дверь, — я нервно облизнула губы и выпрямила спину под его взглядом.

Он прищурился и непонятно переспросил:

— Постучала?

— А почему ты одет? В прошлый раз ты открыл мне дверь голым. Мне понравилось, — пошутила я, растерянно глядя ему в лицо и понимая, что все идет не так.

— Понравилось? — уголки его губ дернулись, а глаза, все так ж, смотрели, не улыбаясь и никак не помогая.

Мы стояли в дверях его номера и играли в странные гляделки.

Наверное, под его спокойствием и моими шутками мы были другими — растерянными, напряженными, чего-то ждущими друг от друга. Может знака, движения или слова, которые дадут сигнал, что все можно, и все будет. И боялись пошевелиться, осознавая опасность того, что может случиться.

Или я все это себе придумала...

— Пригласишь в гости — скажу, — я улыбнулась так, как не улыбалась никогда. Соблазняюще, порочно и обещающе. Так, что самой было понятно — это не кокетство. Все всерьез и по-настоящему. И что теперь все, что было в моем прошлом, останется снаружи, за дверью в номер Марка.

Если только он пригласит меня...

— Прости. Я, наверное, некстати, — пробормотала, когда молчание стало нестерпимым и превратилось в холодную сталь, острыми клинками разящую те химеры, что я сама себе создала.

Повернулась и сделала шаг к своей двери, понимая, что то, что недавно увидела в своем телефоне, было совсем не больно. Просто ерунда по сравнению с тем, что происходит сейчас.

Наверное, это был самый тяжелый шаг в моей жизни. Я даже не верила, что смогу его сделать. И точно знала, что смогу. Что под взглядом мужчины, который остался у меня за спиной, я никогда не опущу плечи и не покажу, что могу чувствовать боль.

Потому что я ледяная, каменная, мертвая. Я та самая девочка Даша, что семнадцать лет назад уже пережила все это, умерла, да так и не воскресла до конца. Поэтому сейчас мне совсем не больно.

Горячая рука обхватила меня и дернула назад, отменяя тот шаг, что я сделала.

— Да-ашка... — шепот в моих волосах. Обжигающие ладони на ребрах, животе, груди. На всей мне — живой, чувствующей, настоящей.

— Дурочка моя, куда собралась? — дыхание у виска,и меня крутанули, смяли, стиснули так, что где-то там, в глубине каменной меня что-то дрогнуло. И вдруг оказалось, что они все еще здесь, та наивная девочка, ее детская мечта и вера в счастье, которые так и не смогли перемолоть каменные жернова того давнего отчаяния.

За спиной захлопнулась дверь, отрезая нас с Марком от всего мира. Мужские губы коснулись моих, гладя, успокаивая, изучая. Шепча какие-то нежности и глупости.

— Даша, моя сладкая девочка, — пробормотал Марк. Чуть отстранился, заставив меня почти застонать от огорчения. Обнял лицо ладонями, погладил большими пальцами скулы, провел по губам и снова их поцеловал.

— Дашка, неужели думала, я тебя отпущу? — пробормотал, кусая за шею, словно ставя свою метку. — Даже не надейся.

Потянул меня куда-то, и в следующий миг мы уже стояли посреди гостиной его двухкомнатного номера, и Марк целовал меня так отчаянно, словно ему дали разрешение сделать это лишь один-единственный раз в жизни. Вот этот, первый и последний.

Дышал со мной одним дыханием, словно боялся, что если его губы не получат, не выпьют мои, то умрут от желания и жажды.