Книга Любовь по требованию и без…, страница 60 – Дарина Ромм, Далиша Рэй

– Изменилась ты как-то, Снежка. Я тебя не видела-то всего ничего, а ты совсем другая стала.

Я пожала плечами и философски ответила:

– Жизнь у меня теперь такая, что меняться приходится.

– А у тебя с Эриком этим серьезно, что ли? – подруга прищурила глаза, словно пытаясь пробраться мне внутрь черепной коробки и понять, что там лежит.

– А у тебя с Игорем? – поинтересовалась я в ответ.

Маря от моего вопроса густо порозовела и заерзала на жалобно хрустнувшем стуле.

– Нет у нас ничего, – зарычала недовольно. – Я Сережу люблю. И не говори, что я дура, – вскинула на меня недобрые глаза.

Я только молча пожала плечами и уткнулась в свою чашку с чаем.

Куда уж мне кого-то дурой считать, если сама увязла в мужчине, от которого мне бежать надо как можно дальше. Он сын моего покойного мужа, мой пасынок, с которым я изменяла его отцу. Хотим мы этого или нет, но это обстоятельство всегда будет стоять между нами.

Это, и еще то, что я собиралась убить его отца. Жаль, не успела… Кто-то меня опередил.

Дверь кухни распахнулась, и на пороге возник Игорь. Подмигнул мне и скомандовал:

– Марьяна, поехали. Шустренько собирайся, надо выбираться из этой глуши, пока светло. А то тут по ночам неспокойно, хищники бродят.

А Маря ничего, и не поморщилась даже, послушно встала и пошла одеваться. У меня аж рот открылся от удивления, как это у Игорька так ловко получилось.

– Снежана, ты прости меня, ладно? – зашептала мне на ухо Маря в прихожей. – Ты же моя самая-самая подруга. А я дура толстая.

– Дура, – подтвердила я. – Прощаю.

Громыхнули, закрываясь ворота. Отрезали от меня мигнувшие стоп-сигналы внедорожника Игорька.

И я вдруг поняла, что вряд ли захочу когда-нибудь снова встретиться с Марьяной. Словно то, что произошло между нами недавно, разнесло нас на такое расстояние, что ни на каком автомобиле его не одолеешь, ни на каком самолете не пролетишь. Прощай, Маря.

– А ты чего здесь торчишь? – сдерживая горькие слезы, так и норовившие пролиться, я окрысилась на Сашку, подпирающего стену за моей спиной. – Тебе домой не пора ехать?

– Я у вас погостить решил, – братец довольно заулыбался. – Эрик меня пригласил, а то мне жить негде.

– Квартира родителей свободна – живи, сколько хочешь.

– Спасибо, нажился. Больше не хочу, – оскалил зубы в злой усмешке.

– Продай тогда, если она тебе не нужна.

– Как ты можешь такое предлагать, сестрица! – закривлялся он.

Протянул глумливым голосом:

– Это же память о нашем с тобой счастливом детстве. Я там каждый угол знаю, о который меня папаша наш головой бил. Каждую стенку, в которую меня спиной впечатывал, когда уму-разуму учил. Каждую батарею, к которой привязывал и часами держал, не пуская даже в туалет, если считал, что я провинился.

Нет уж, такое продавать нельзя. Если у меня когда-то будут дети и начнут меня чем-нибудь бесить, я буду в эту квартирку приезжать и вспоминать, что чувствовал, когда этот урод моим воспитанием занимался.

Он замолчал,глядя куда-то поверх моей головы и не двигаясь. Только широкая грудь тяжело ходила под толстым свитером.

– Нет, сестренка, нельзя такую память уничтожать, – отмер, наконец. Перевел на меня взгляд и с ненавистью процедил. – Тебе ведь тоже надо помнить, как папаша к тебе по ночам шлялся. Как лапал тебя, зажимая в углах все той же квартиры. И постоянно требовал, чтобы ты его любила.