Книга Измена.Любовь, страница 49 – Далиша Рэй

Я пожала плечами и ничего не сказала. Теперь все стало еще непонятнее.

Платон Александрович сделал глоток кофе и изучающе взглянул на мой телефон:

— Твоя сестра что, сидит под твоей дверью и ждет пока ты придешь домой?

Я вздохнула и кивнула. Отвернулась от настойчивого взгляда мужчины — мне было неловко перед ним за происходящее. Еще я была уверена, что Диана с ее упорством может и до утра просидеть у моей квартиры. Если она решила, что будет жить у меня, то будет этого добиваться с упрямством взбесившегося носорога. И я не представляла, как мне от нее избавиться — не дратся же с ней на пороге своей квартиры.

— Понятно. А ты не хочешь, чтобы она жилас тобой. Расскажешь, почему?

— Ей есть где жить — ее бабушка по отцу переписала на нее половину своей квартиры. И вообще, почему я должна пускать ее к себе? Она взрослый человек со своей личной жизнью. Я со своей.

— Действительно, вдруг я надумаю остаться у тебя ночевать. Зачем нам твоя сестра? — уголки мужских губ дрогнули в улыбке, а я зависла, растерянно глядя в его смеющиеся глаза.

— Павла, отомри. Я пошутил — сегодня мы к тебе не поедем. Пока-что будешь ночевать у меня.

— И не бойся, приставать не буду, — быстро добавил, пока я не открыла рот, чтобы сказать, все, что думаю по этому поводу.

Его лицо вдруг сделалось очень серьезным:

— Это исключительно в целях безопасности. Твой бывший муж… не внушает мне никакого доверия, Павла. Поэтому несколько дней ты поживешь у меня…

«… пока поживешь у меня.»

На лице сидящего напротив мужчины было скучное выражение, когда он произносил эти слова. И голос звучал, словно он аналитику курса доллара зачитывал, абсолютно без выражения.

Зато глаза… Внимательные, цепкие и горящие изнутри каким-то непреклонным огнем. Напряженным, пугающим и завораживающим одновременно.

Я еще попробовала пошутить. Протянула сладким голоском:

— Обычно мужчинам больше нравится самим гостить у женщин, а не наоборот. Женщину потом может быть сложно выгнать. Вы предлагаете мне что-то непонятное, Платон Александрович.

Он ничего не ответил, только взгляд стал еще напряженнее. Я дернула к себе чашку с остатками латте и глотнула, чтобы скрыть смущение, мгновенно затопившее меня под этим взглядом. Подавилась болтающейся на дне гущей, и закашлялась, чувствуя себя совсем идиоткой.

В мою сторону потянулась мужская рука и осторожно похлопала по спине:

— Надеюсь, это от радости по поводу моего предложения? — прозвучало пугающе холодно.

Я выпрямилась и стараясь не наткнуться на внимательный взгляд, пробормотала:

— Не стоит перегибать палку, Платон Александрович. Я и дома прекрасно переночую. Не думаю, что мой бывший муж так опасен.

Карие глаза насмешливо сверкнули:

— Я не понял, Павла. Твои слова звучат, словно ты отвечаешь на три вопроса. Один возмутительный. Второй пошлый, а третий пугающий.

Он помолчал и негромко добавил:

— Но я не спрашивал твое мнение, а поставил в известность о ближайших перспективах.

— Обещаю, приставать не буду. Просто накормлю тебя ужином, поболтаем и ляжешь спать. Если захочешь, то со мной. Не захочешь — в моей квартире полно комнат.

И пока я в шоке хлопала глазами, поднялся:

— Пошли. До обеда еще нужно кое-что сделать.

До обеда мы и правда просто работали. Шеф был сама невозмутимость, ни взглядом, ни словом не напоминая о сделанном им странном предложении. Я даже позавидовала его умению разделять личное и рабочее. Или может ему просто все равно?