Книга Измена.Любовь, страница 56 – Далиша Рэй

Выпрямился и холодным голосом произнес:

— Я уезжаю. Еда на столе. Поешь, а потом ложись спать.

Повернулсяи вышел из кухни, оставив меня оторопело хлопать глазами, не понимая, что произошло…

Хлопнула входная дверь, и я осталась одна в тишине чужой квартиры. Покосилась на сервированный на двоих стол — странно, что Платон ушел не поев. Аппетит окончательно пропал — что я такого сказала, что он обиделся?

Я точно видела, что в карих глазах мелькнула обида и какая-то мимолетная растерянность, прежде чем их взгляд заледенел. Рассердился, что я не доверяю ему? Но я и правда не могла ничего с собой поделать — пока не проясню все относительно Маши, не смогу быть спокойна.

Решив оставить еду на потом, отправилась на экскурсию по квартире.

Комнат оказалось не много — почему-то я представляла, что их здесь с десяток. На самом деле, всего четыре: большая гостиная, совмещенная со столовой зоной. Кабинет, он же и библиотека с большим количеством шкафов, забитых книгами. Еще две спальни. Одна, похоже, гостевая, со светлой мебелью и светло-серыми стенами.

Заглянув во вторую спальню, я смущенно замерла на пороге, не решаясь пойти дальше — явно, это была спальня хозяина квартиры. Очень мужская, в холодных темно-синих и стальных тонах, но при этом очень уютная. Даже странно, как это может сочетаться.

Решившись, я все-таки зашла и огляделась. Очень похожая на своего хозяина комната. Каждая вещь на своем месте, постель аккуратно заправлена, и нигде ни пылинки.

Наверное, гоняет свою домработницу и в хвост, и в гриву, добиваясь идеальной чистоты. Во всяком случае, у нас в офисе уборщицы трудятся не покладая рук, поддерживая порядок в каждом уголке многоэтажного здания.

Я подошла к окну, отодвинула штору и долго стояла, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Странно, но мне было уютно в этой насквозь мужской комнате. Гораздо комфортнее чем во второй, гостевой спальне с ее нейтральным дизайном.

Может быть права мама, всю мою жизнь твердившая, что я не женственная пацанка. Даже после моего дипломного танца в хореографическом, за которым она наблюдала с первых рядов зрительного зала, она лишь поморщилась и процедила: — «С такими мужицкими ухватками на сцене тебе делать нечего.»

После этого я, наверное, час ревела, запершись в туалете. Мама тогда извинилась. Постучалась в дверь кабинки, где я закрылась, сказала, что пошутила, и сразу ушла.

Больше я на сцену не выходила. Танцевала для себя в группе таких-же любителей классическоготанца. Но ни разу не приняла участия ни в одном концерте.

Бабушка меня регулярно ругала за это. А однажды, поджав губы процедила, что с таким характером мне, действительно, нечего делать на сцене.

Да и правда, что я там забыла? Стать Майей Плисецкой или Галиной Улановой мне все равно не светило. А быть очередным пятым лебедем в шестом ряду в «Лебедином озере» — невелика радость.

Поэтому я засела за изучение английского, делопроизводства, маркетинга, финансов, и прочих, необходимых в деловом мире наук. Закончила с красным дипломом университет и…

И вот стою, прижавшись лбом к холодному стеклу в чужой квартире, опять оказавшись у разбитого корыта.

Я отлепилась от окна и еще прошлась по спальне, рассматривая разные мелочи, придающие этой комнате жилую уютность. Заглянула в большую гардеробную, заполненную дорогими костюмами и белоснежными рубашками. Конечно, все та же чистота и аккуратность.