Книга Олигарх желает жениться, страница 103 – Далиша Рэй

В ужасе попыталась вскочить, словно собралась бежать и спрашивать за ребенка с врачей. Зашипела, потому что игла в вене дернулась и уколола, резанув болью от локтя до запястья.

— Куда, идиотина! — руки Амали прижали меня обратно к кровати. — Совсем кукухой поехала, вену порвать хочешь?!

— Что происходит?! — на истеричное пиканье приборов в палату залетела медсестра. Ринулась ко мне, попыталась оттолкнуть Амалю. — Отойдите от пациентки!

— Иглу ей поправь! — рявкнула подруга, продолжая удерживать меня за плечи.

Заорала мне в лицо:

— Успокойся! Врачи сразу знали, что ты в положении и ничем таким не лечили. Наоборот, ребенка поддерживали препаратами.

Снова распахнулась дверь и в палату с бешеными глазами ворвался Янис. Странно, он же всегда спокоен, как удав…

— Что случилось? Амаля?! — рявкнул на одну, но затихли все сразу, даже я. Перестала дергаться, лежала, прижатая руками подруги и не отрываясь глядела на хмурое лицо мужа.

Он не смотрел на меня. Один только раз взглянул и все. Отвернулся и останавливал взгляд на чем угодно, только не на мне.

Медсестра что-то лопотала, оправдываясь и показывая на Амалю. Подруга в ответ ругалась. Он стоял, слушал и не смотрел в мою сторону.

— Янис…, - я не выдержала. Обмякла под руками Амали и снова позвала: — Янис…

— Выйдите все, — он медленно, неохотно перевел на меня взгляд. Замер, глядя в глаза нечитаемым взглядом. Жестко повторил:

— Выйдите. Нам с супругой нужно поговорить.

Дверь за медсестрой и Амалей закрылась. Уже стоя на пороге, подруга обернулась и взглянула на меня расстроенными, виноватыми глазами. Хотела что-то сказать, открыла рот, но смолчала. Только перевела взгляд на Славинова и с угрозой в голосе процедила:

— Только попробуй сделать ей больно, олигарх. Придушу, — и вышла.

Янис усмехнулся одними уголками губ. На меня он по-прежнему не смотрел — разглядывал стенку над моей головой. А я глядела на него во все глаза, но ничего не могла сказать — горло онемело.

Со мной всегда так случалось, когда подкрадывалась настоящая беда. Еще в детском доме, когда другие дети сваливали на меня серьезную вину, — я была самой мелкой и слабой в своей группе, — и меня жестко наказывали за чужие проступки, я молчала.

Просто не могла пошевелить губами и защитить себя, словно рот и горло покрывались слоем цемента, сквозь который не мог пробиться ни один звук.

Потом, когда появилась Амаля, то стала делать это вместо меня — громко вопила, доказывая, что я не при чем. Не всегда срабатывало, чаще меня все равно наказывали, но хоть что-то.

Сама я так и не научилась самостоятельно вытаскивать себя из беды. От другого человека могла начать беду отгонять. От себя нет…Только драться со временем научилась, и всегда легко пускала кулаки в ход — чтобы отвесить оплеуху слова не нужны.

Сейчас рядом со мной была именно она, беда. Я еще не знала из-за чего она, но видела ее очень отчетливо. Поэтому молчала.

— Как ты себя чувствуешь? — Янис так и стоял на безопасном расстоянии от моей кровати. Засунул руки в карманы и смотрел куда-то в сторону окна.

«Если я сейчас ничего не скажу, он так и будет всегда смотреть мимо меня. Я просто исчезну. Для него исчезну», — я вдруг поняла это совершенно отчетливо.

Открыла рот и попыталась протолкнуть наружу хоть какой-нибудь звук. Закашлялась, схватилась за горло.