Книга Олигарх желает жениться, страница 105 – Далиша Рэй

— Есть сомнения? — я во все глаза смотрела на него, не совсем понимая, что он хочет сказать своим вопросом.

— По срокам вроде бы мой.

— По фактам тоже. Я рассталась с Димой за полтора месяца до нашей свадьбы, и у меня никого не было это время.

— Я знаю, что никого не было. Но откуда беременность, если ты пила таблетки? Мы договаривались, что ты будешь предохраняться.

— Пила, как положено, по схеме. Но первые дни все равно нужно использовать дополнительную защиту. Я об этом забыла.

— Ну и отлично, что забыла, — Славинов вдруг повеселел. — Давай потерпим с разборками до машины? Там устроимся удобно и поговорим, если ты так хочешь.

Я отрицательнопокачала головой и попыталась пошутить:

— Уж лучше сейчас — если мне станет плохо в результате наших разговоров, то врачи рядом. Откачают, если что.

Славинов длинно с досадой выдохнул:

— Что же ты упертая такая, а?

Не собираясь сдаваться, я настойчиво повторила:

— Что было в тех бумагах, что отдала тебе Жанна? Она подходила ко мне и говорила про какие-то деньги. Вроде, я ей деньги, она мне документы. Потом подошла к тебе…

Славинов ничего не ответил. Молча сидел, по-прежнему не глядя на меня. Держал мои пальцы в своих, и сжимал челюсти так, что желваки ходили на щеках.

В дверь постучали.

— Простите, мне нужно капельницу убрать, — медсестра стрельнула любопытным взглядом на отошедшего обратно к окну Славинова. Принялась ловко делать свое дело, приговаривая натужно веселым голосом:

— Вот и отличненько. Лекарство прокапали, и теперь все будет хорошо…

— Девушка, — перебил ее Славинов, — врача позовите — я хочу забрать жену домой.

Медсестра мгновенно испарилась, и через минуту перед нами стоял пожилой доктор.

Монотонным голосом, словно на похоронах принялся объяснять мне:

— Ничего страшного не случилось — немного упало давление, плюс жаркий день, а вы, как я понял, несколько часов на ногах на солнцепеке провели. В дальнейшем нужно поберечь себя, а так плод в порядке, показатели у вас все в норме. Меньше нервничать, хорошо питаться и много гулять — вот и все рекомендации.

Врач ушел, а мы с Янисом так и остались в этом подвешенном состоянии недосказанности. Он молчал, стоя ко мне спиной и глядя в окно.

— Янис, пожалуйста, — попросила я жалобно, не в состоянии больше выносить эту тишину.

— Мирослава, откуда у тебя шрам на животе? — прозвучал после паузы вопрос.

— Кесарево сечение, — прошелестела я мгновенно онемевшими губами.

— Значит у тебя был ребенок? Где он теперь?

Славинов отошел от окна и теперь стоял, нависая над моей кроватью. Засунул руки в карманы брюк и смотрел на меня сверху вниз, так что мне пришлось запрокинуть голову на подушке, чтобы поймать его взгляд.

— Она. У меня была девочка, — я изо всех сил заставляла себя смотреть ему в глаза и не отворачиваться.

— Вот как, девочка? И где она теперь, Мирослава?

— Она умерла, — я произнесла эти слова и больше не смогла смотреть в ледяные, не верящиемне глаза. Отвернула лицо и зажмурилась.

— У меня начались преждевременные роды. Пока меня довезли до больницы, пока приготовили к операции, было уже поздно. Она родилась мертвой, — теперь мой голос хрипел и под сомкнутыми веками снова та картина восьмилетней давности: выложенные белой кафельной плиткой стены, безжалостный свет лампы бьет по глазам. Надо мной склоняется лицо врача в маске и равнодушно сообщает: «- К сожалению, спасти ребенка не удалось. Сочувствую.»