Книга Олигарх желает жениться, страница 107 – Далиша Рэй

— Я трижды делала узи. На двух из них мне сказали, что у меня девочка. Результаты у Амали хранятся. И… и выписка из роддома тоже у нее, можешь взять и посмотреть.

— Забудь, говорю.

— Твоя мать обвинила меня, что я потратила деньги, полученные за продажу Даньки и окрутила тебя, чтобы ты содержал меня! — ежик снова хлюпнула носом. Вцепилась в мою футболку и затряслась в беззвучных рыданиях.

— Бля, Мир, ну успокойся! Это я за тобой бегал и замуж звал, а не ты за мной. Я то знаю, как все было на самом деле. Правда, мне плевать, что было в твоем прошлом. Я тебе уже сказал, что мне важнее настоящее. Кстати, в понедельник приедем сюда на узи и осмотр. Или ты хочешь в другом месте наблюдаться?

— Не заговаривай мне зубы, Славинов. Тебе не важно, а мне важно, что ты обо мне думаешь! И мне отвратительно знать, что ты считаешь меня способной на такую подлость, как бросить своего ребенка!

Она оттолкнулась и уставилась в мое лицо заплаканными глазами.

— Поэтому я требую, чтобы ты провел расследование и выяснил все про эти бумажки, что принесла тебе Жанна! Анализ тоже сделаем.

— Зачем, Мир? — я, честно, не понял ее. — Данька и так тебя уже мамой считает, только называть пока стесняется. С Эльзой я поговорю, чтобы она прекратила доставать и тебя, и твою подругу. Если она еще хоть раз попробует испортить тебе настроение, то точно вылетит из моего дома, без права вернуться. И, кстати, она мне не мать, поэтому и зову ее по имени.

— Не мать?! — ежик от удивления даже рот приоткрыла, а мне до ужаса захотелось впиться в него. Целовать, пока не успокоится. Не заплачет от удовольствия, а не расстройства.

— Ми-и-ир, поехали домой — я по тебе соскучился и собираюсь в машине всю дорогу с тобой целоваться. И торт Данька без нас резать не разрешает, — пустилв ход запрещенный прием.

— Торт? — заплаканные глаза распахнулись в ужасе. — Что же ты сразу не сказал! Я и дома могла тебе все высказать!

Подскочила, забегала по палате, словно не она секунду назад рыдала и ни о чем другом думать не могла.

— Где моя обувь?

Полезла под кровать, пытаясь достать завалившиеся туда босоножки. А я стоял, смотрел на ее торчащую наружу попку и спрашивал себя, в какой момент и какое доброе дело сделал, что вселенная в награду послала мне вот это чудесное чудо?

В машине мы и правда целовались… Сначала…

Как только сели, Янис поднял стекло между салоном и водителем и толкнул меня к себе. Одной ладонью обнял за шею, вторую запустил в волосы, уперся лбом в лоб и шепнул:

— Подставляй губы, ежик.

— Сам не возьмешь?

— Хочу, чтобы ты, жена…

И от этого хриплого шепота, от потяжелевшего дыхания на моих губах, меня повело. Еще это слово «жена», сказанное с щемящей нежностью…

Что-то провернулось у меня в груди. Будто волшебный ключик с мелодичным звоном открыл глухо заваренную дверцу к моему сердцу.

Жена… А он мой муж. Как удивительно так его называть, пусть и мысленно.

Зажмурилась и потянулась к его губам. Прижалась, сначала осторожно, немного неловко — раньше всегда он был инициатором.

Всегда сам начинал поцелуи, жадно прижимая меня к себе. Сразу захватывал и всю целиком присваивал. Иногда шептал какие-то слова в коротких паузах между ласками. Но чаще молча, глядя в глаза или обнимая так, словно боялся потерять.

— Ну смелее, ежик, — смешок мне в губы, и я отбрасываю и стеснительность, и беспокойство, что в метре от нас сидит водитель. Он ведь точно догадывается чем мы тут занимаемся…