Книга МагАкадемия. Истинная последнего дракона, страница 40 – Оксана Недельская

И, круто развернувшись на каблуках, ректор-декан быстрым шагом покинул лекарские покои.

Вызванный ректором Лаварэль, отчаянно краснея, пощупал мой пульс, а потом притащил целебную сыворотку, уверив, что с ней я отлично высплюсь и утром проснусь абсолютно здоровой и полной сил.

– Лаварэль, я чувствую себя идиоткой, – доложила ему с надеждой услышать что-нибудь успокоительное.

И парень не подкачал.

– Это нормально. Время от времени мы все так себя чувствуем. Было бы странно, если бы с вами такого никогда не происходило, вы же человек.

– Значит, у эльфов такого не бывает?

– Что вы, ещё как бывает, – смущённо улыбнулся Лаварэль, – в этом мы похожи на людей. Я пойду, а вы спите, Мантиса. И поправляйтесь.

– Не поправляйтесь, а выздоравливайте! – заметила я и, морщась, залпом выпила горьковато-солёную сыворотку, – Поправляйтесь – звучит так, как будто ты желаешь, чтобы я набрала вес. И давай уже перейдём на «ты».

Эльф непонимающе захлопал глазами, а потом звонко расхохотался.

– Ой, Мантиса, насмешили! Вернее, это… На-сме-ши-ла, – медленно произнёс по слогам, будто привыкая, и лукаво улыбнулся, – Выздоравливай! Сейчас ты быстро заснёшь, а утром я зайду. Спокойной ночи.

И впрямь, уснула быстро. Ясное дело, успела немножко понакручивать себя, вспоминая разговор с ректором, но не критично – план покинуть академию, сверкая пятками, пока не созрел.

Зато мне приснилась тьма снов, и все как на подбор кошмарные – то ли лекарство оказалось просроченным, то ли у меня на него иномирская аллергия. Один, привидевшийся под утро, был явно непростым.

Я в лёгкой одежде средневековой воительницы выхожу из высоченных врат. Очень холодно. Передо мной расстилается ровное заснеженное поле, а далеко впереди виднеются горы, сплошь покрытые поваленными деревьями. Я удивлена, потому что помню – буквально вчера было жарко, откуда взялась зима? Внезапно деревья начинают, как живые, подниматься, выравниваться, сбрасывать с крон снежные шапки. Заснеженное поле превращается в цветущий луг – возвращается лето.

Но как?

– Ты молодец, что отдала кинжал, – отовсюду и ниоткуда раздаётся хор бесстрастных голосов.

– Нет, я не отдавала, – отвечаю уверенно, но на всякий случай начинаю рыться в походном снаряжении.

Сумка до отказа набита какой-то чепухой, но, в конце концов, в руку ложится холодная рукоять.

Он со мной! Какое счастье, что они ошиблись. Без кинжала я не смогу пройти горы, которые продолжают маячить перед глазами. И мой спутник…

Важная мысль резко обрывается, картинка с кинжалом, лежащим на моей ладони, начинает размываться, и в ушах еле слышными вздохами звучит нежный женский голос:

– Чуть-чуть не успела… Прости… Теперь ты знаешь…

Я проснулась, а эти слова ещё пару минут эхом звучали в ушах, навевая иррациональную тревогу.

Первые лучи солнца вкрадчиво освещали лекарские покои, превратив гигантское помещение в более уютное. Страшно хотелось в уборную. Я думала, будет неудобно ковылять туда на забинтованной ноге, но, к своему удивлению и радости обнаружила, что повязка исчезла!

Саморастворилась, что ли?

Нога больше не болела, так что я сбегала по утренним делам, заодно умылась и даже приняла ванну – отказаться от удовольствия поплескаться в шикарной белоснежной купели было просто невозможно. Вытершись белоснежным махровым полотенцем, надела чистый белоснежный халат – здесь всё сияло идеальной белизной, – вернулась в комнату и подошла к панорамному окну. Оказывается, Академия стояла на возвышенности, и с этой стороны стена лечебницы выходила на крутой обрыв. Внизу шумел густой зелёный лес.