Книга Победоносец, страница 59 – Anne Dar

– Как её звали?

– Теона.

– Как она разбила тебе сердце?

Прежде чем ответить, он немного помолчал…

– Я был влюблён в неё с детства… Она была младшей сестрой моего отчима. С самого начала мне мешала разница в возрасте: она на восемь лет старше меня, – на этом месте рассказа я нахмурился, вспомнив, как меня самого терзала разница в возрасте с Вандой, а ведь она старше меня всего лишь на одну неделю. – Когда мне было семнадцать, а ей двадцать пять, она совершенно логично выбрала своим возлюбленным моего родного дядю, которому в тот момент было тридцать лет. Пара получилась красивая, должен признать. И всё же, я не был счастлив ни за дядю, ни за Теону. Я причинил ей боль, когда лишь заподозрил, что она провела с ним ночь… Дальше было только хуже. Я притворялся, будто мне не больно, но мы жили рядом, и всякийраз, когда я видел между ними нежность, моё сердце обливалось кровью, в душе разгоралась злоба. Не знаю, как я выдержал новость об их свадьбе, но на самой свадьбе не сдержался – напился и совершил глупость. В итоге признав перед самим собой и факт своего несмирения, и стыд перед дорогими мне людьми за своё поведение, я ушёл. Так и оказался здесь.

Я попытался представить себе образ той, которая смогла так сильно сковать сердце столь сильного мужа, но образ получился странным: смесь Ванды с Полелей, то есть желаемого мной себе с желаемым мной ему.

– Должно быть, твоя избранница очень красива, – предположил я.

– Она невероятна. Во всех смыслах.

– Теона… Красивое заморское имя.

– Заморское? – он вдруг весело ухмыльнулся. – Какое колоритное слово. Но, знаешь, есть одно заморское имя, которое своим звучанием мне нравится больше, чем Теона.

– И как оно звучит?

– Тринидад. Правда красивое сочетание звуков?

– Действительно удивительное имя: Тринидад. Оно мужское?

– Нет, женское. Принадлежит моей лучшей и диковатой подруге: я ушёл спустя два дня после её восьмого дня рождения, даже не попрощался, – в его голосе вдруг прозвучала отчётливая нота сожаления. – Она ещё маленькая, но наверняка вырастет в самую первую красавицу во всём мире, а я даже не увижу этого. Такая бойкая, дерзкая и смелая красота – она точно разобьёт сердца многих мальчишек, её ровесников. Быть может, когда мы увидимся снова, она уже будет не малышкой, а настоящей старушкой с тучей внуков. Хотя, откровенно говоря, не думаю, да и не верю, что она в итоге вырастет в ту, что захочет обзаводиться потомством…

– Если на момент вашей следующей встречи твоя Тринидад будет старушкой, тогда ты будешь или совсем дряхлым дедом, или вовсе скелетом, – заметил я.

Будто опомнившись, Твердимир вдруг брызнул задорным смехом:

– Ну да, конечно! Время так быстротечно, а мы не молодеем… Жаль, правда?

– Да уж.

– А что бы ты делал, если бы навсегда остался молодым и сильным, не старел ни на день?

– Думаю, это плохая идея. Человек должен проживать только одну жизнь, а иначе нарушится баланс: что хорошего может выйти из того, кто живёт вечно? Даже самый добрый обратится в чёрствый камень.

Он что-то хотел мне ответить на этот счёт, что-то весёлое и интересное – я видел это по задорному блеску его глаз, – но в этот момент несмазанныевходные ворота вновь заскрипели, и это отвлекло его. Вместе выглянув из-за сарая, мы увидели Ратибора, и тому хватило лунного света, чтобы различить в темноте наши силуэты.