Книга Победоносец, страница 60 – Anne Dar

Приблизившись, Ратибор взмахнул своим луком, и, отметив его вторую руку пустой, я понял, что его охота прошла неудачно.

– Добронрав, Твердимир, вы уже как двое из ларца, одинаковых с лица.

– Всё же внешне вы больше похожи между собой, – ухмыльнулся Твердимир, видимо, примерно уловив смысл очередного крылатого выражения. – Охота, видно, прошла спокойно?

– Если бы! Набил зайцев, да в итоге пришлось отбиваться…

– От кого: от зайцев? – на сей раз ухмыльнулся я.

– От Блуждающих. – Моя ухмылка резко растворилась в хмурости. – Выскочили из ниоткуда, сразу двое… И бежать пришлось, и все стрелы израсходовал.

– Я ведь тебе говорил: ходи на охоту со мной!

– А я тебе уже отвечал: я одиночка – стадом не хожу!

– Вот ведь упрямый!

– Кто бы говорил, – бросил весёлым тоном в мою сторону Твердимир.

– Весело тебе? – скрестил на груди руки я. – А ну-ка, расскажи Ратибору о том, что Отрада ныне за тебя просватана.

Твердимир сразу же поперхнулся своим смешком, а Ратибор так и остолбенел.

– Ты серьёзно? – голос брата буквально упал.

– Нет, это как раз не всерьёз… – начал оправдываться Твердимир, но Ратибор был слишком взволнован, чтобы с первого раза позволить ему договорить.

– А я-то думал, померещилось в потёмках, будто шатающийся Вяземский вышел из наших ворот!

– Послушай, я не возьму Отраду в жёны, да и не хочу! Согласился, потому как, ну, понимаешь… – он замялся, и я окончательно понял, что дело в истинной причине, по которой он сейчас находится здесь, и которую он вовсе не торопится, а быть может, и вовсе не хочет раскрывать.

Тем временем Ратибор вводил во всё бо́льшую силу своё негодование – резко бросив лук наземь, он размахнулся руками и выругался сквозь зубы:

– Да что ж это за система такая! Ведь нельзя, чтоб людей вот так вот против их воли сватали, женили и разводили! А тем временем в этом неадекватном месте только таким образом и живут! Столько людей в страхе, столько насильно просватанных, пропавших без вести и казнённых, и с каждым годом число только растёт! Нужно что-то менять…

– Ратибор, – я одёрнул брата строгим тоном, при этом едва уловимо наклонив голову в сторону Твердимира. Да, он уже как будтонаш, но всё же только “как будто”.

– А Ратибор прав, – неожиданно встал на близкую мне и Ратибору революционную сторону Твердимир. – У вас здесь и вправду законы дичайшие. Сломать бы шею вашему князю, а заодно его деснице и паре-тройке их прихвостней, да и дело с концом.

Я опешил. До сих пор я думал, что Тристану может быть лестно внимание Вяземского, а он, оказывается, всё это время насквозь видел грязную душонку этого подлеца? И всё же: ломать шеи – это слишком радикально. Чем тогда мы лучше князя и его десницы? Словно прочтя мои мысли, Ратибор высказался именно по этой теме, но обнародовал прямо противоположные моему умозаключению мысли:

– Сломать шеи – это даже милостиво. Вздёрнуть на площади, как они это делают с теми, кто не целует их ботинки.

Более опасных высказываний мы не высказывали вслух даже за пределами Замка и в более спокойные годы. Опасаясь не за себя, но исключительно за безопасность младшего брата, я снова хотел его одёрнуть, как обычно это делала Полеля по отношению к нам обоим, но Ратибор резко переключился на тему, которая в эту секунду волновала его больше: