Книга В мечтах о любви, страница 99 – Елена Боброва

Буквально через мгновенье, я почувствовала свое тело, его неудобную позу поперек кресла. Потом услышала, как Генри зовет меня, без конца повторяя мое имя. Открыла глаза и удивленно осмотрелась. В зале стало светлее, отступил полумрак, воздух был прохладным и прозрачным.

– Нет! – послышалась сбоку, и я повернулась к Эймону.

Он стоял на коленях и пытался сгрести черный пепел, но он просыпался сквозь пальцы.

– Ты убила ее! Убила! Моя богиня! Вернись, прошу тебя! – Эймон развернулся ко мне, его глаза были налиты кровью. – Это все ты! Ты жива, а ее нет! Ты испортила ритуал! Призвала древних богов Хилала.

Ох и точно, Небо и Жизнь, неужели они откликнулись? Спасибо вам!

Я улыбнулась, но улыбка тут же увяла, стоило мне снова глянуть на Генри, он тяжело дышал, глаза почти закрыты опаленной кожей, и отчаяние накатило снова. Как же нам спастись?

Эймон встал и пошатываясь побрел ко мне, повторяя вновь и вновь: «Это все ты! Ты!»

Не сразу заметила нож в его руке. Замах: «Сдохни гадина! Сгинь!»

Нож блеснул в рассветном солнце, неумолимо приближаясь. Время будто остановилось, казалось, что можно увернуться, но на самом деле ничего уже не сделать. Оставалось только смотреть, как нож приближается к моей груди.

Метнулся светлый луч и руку, держащую нож, опалило.

Эймон заорал и схватился за нее.

– Рассредоточьтесь!– услышала знакомый голос, и сердце радостно забилось.

– Профессор! – я подскочила с ненавистного кресла и замерла, наблюдая, как ловко Кеншин хватает одного из балахонщиков и связывает.

Эймон лежал на полу, скорчившись и подвывая от боли. Не сдержалась. Пнула гада.

По залу летали лучи боевых сфер, которые, между прочим, давно запрещены. Но видимо я что-то не знаю о своем любимом профессоре.

Когда последних связали, Кеншин подошел ко мне.

– Ну что, лягушечка, допрыгалась? – спросил он в своей излюбленной манере, и я разрыдалась, отпуская все пережитое. – Ну все-все, не плачь. Ты же сильная девочка, а теперь еще и умная будешь, не плачь. Все хорошо, – профессор обнял меня, утешая, и крикнул остальным: – Давайте выбираться, мы тут все выжжем, чтобы никакая тварь в углах не попряталась. Лезут и лезут в наш мир, совсем обнаглели!

– Я не виновата, это все они! Эти психи пытались меня заставить пустить в себя какое-то чудовище! Посмотрите, что с Генри сделали, – показала на любимого, которого лечил странный растрепанный парень.

– Ничего, сейчас его подлечат. Марк очень хороший лекарь.

– Спасибо! – спрятала лицо на широкой груди, судорожно всхлипывая.

Меня гладили по голове, пока не прозвучало:

– Готово, жить будет.

Мы с Кеншином подошли к Генри. Я опустилась на колени и посмотрела на любимого, он на мой взгляд не ответил и лицо не поднимал, будто пряча его.

– Получилось, Марк? – спросил профессор.

– Да, следов почти не осталось, зрение не пострадало, а дальше лечебные мази помогут убрать шрамы. Силой тут уже не поможешь.

Генри упорно не смотрел на меня. Его уже отвязали, но он не спешил подниматься.

– Так, парни, уходим. Дом и все вокруг нужно сжечь и быстро.

Попыталась помочь Генри подняться, но он помощи не принял. Встал и пошел вперед, не глядя на меня.

Я шла за ним и не могла понять, что с ним.

Следом за нами из здания вышли все, кроме Кеншина и его племянника. Балохонщиков тоже вывели, и Эймона в том числе.