Книга Потусторонние истории, страница 34 – Эдит Уортон

– Эй, Хартли! – приветствовал он. – Ты что тут делаешь? Я заметил тебя из окна и вышел узнать, не приросла литы к снегу. – Он остановился и пристально взглянул на меня. – Куда ты все время смотришь?

Следуя за моим взглядом, мистер Рэнфорд повернулся к вязу – под ним никого не оказалось. Дорога, насколько хватало глаз, была пуста.

Я ощутила полную беспомощность. Эмма пропала, а я так и не выяснила, чего она хотела. Последний ее взгляд пробрал меня до мозга костей – но так и не дал ответа! Я впала в совершеннейшее отчаяние. Теперь вся тяжесть тайны, которую я не в силах была разгадать, легла на мои плечи. Снег завертелся перед глазами, земля ушла из-под ног и…

Глоток бренди и тепло очага мистера Рэнфорда привели меня в чувство, и я тотчас засобиралась назад. Уже почти стемнело, я боялась, что госпожа меня хватится. Мистеру Рэнфорду я наплела, что вышла прогуляться и ни с того ни с сего, прямо у его ворот, закружилась голова. Не шибко далеко от правды, а мне казалось, что я в жизни так бессовестно не врала.

Когда я переодевала миссис Бримптон к ужину, она заметила мою бледность и спросила, в чем дело. Я ответила, что голова болит, и тогда она сказала, что вечером справится сама и чтобы я шла пораньше спать.

Я и впрямь едва держалась на ногах, вот только уединяться в своей комнате вовсе не хотелось. Так что я сидела внизу, пока не стала клевать носом, и побрела наверх около девяти, когда мне уже было все равно, лишь бы прислонить голову к подушке. Вскоре разошлись и остальные слуги: в отсутствие хозяина все укладывались рано, и еще до десяти я услышала, как миссис Блиндер заперла свою дверь, а мистер Вэйс – свою.

Ночь стояла тихая; землю и воздух плотно укутал снег. В кровати мне немного полегчало, я лежала и прислушивалась к разным звукам, просыпавшимся в доме с наступлением темноты. Мне почудилось, что внизу открылась и закрылась дверь: судя по звуку, застекленная дверь, ведущая в сад. Я встала и выглянула в окно – только разве в такую безлунную ночь что-нибудь разглядишь?

Я вновь легла и, должно быть, задремала, потому что проснулась от неистового дребезжания колокольчика. Ничего толком не соображая, я вскочила с постели и начала второпях натягивать одежду. «Сейчас это произойдет», – услыхала я собственный голос, а что под этим подразумевала, сама не знаю. Пальцы не слушались, будто намазанные клеем, – я думала, что уже никогда не оденусь. Наконец я приоткрыла дверь ивыглянула в коридор. Насколько хватало пламени свечи, там не было ничего необычного. Я бросилась вперед, затаив дыхание. Когда я распахнула обитую сукном дверь в главный холл, сердце ушло в пятки: на площадке стояла Эмма Саксон и в ужасе глядела вниз, в темноту. Секунду я не могла пошевелиться, затем рука соскользнула с двери, она захлопнулась, и видение исчезло. В тот же миг с лестницы донесся еще один звук – вкрадчивый, заговорщицкий, как будто в парадной двери повернули засов. Я метнулась к комнате миссис Бримптон и постучала.

Поначалу никто не ответил; я постучала вновь. На этот раз в комнате послышалось движение, затем защелка отодвинулась – и передо мной предстала госпожа. К моему удивлению, она еще не раздевалась на ночь. Меня она явно не ждала.

– В чем дело, Хартли? – шепотом спросила она. – Ты нездорова? Что ты тут делаешь в такой час?