Онлайн книга «Потусторонние истории»
|
Так я простоял целых пять минут – все вокруг замерло в ожидании. Наконец я шагнул к палевой собачонке, чтобы ее погладить. И тут же отпрянул с нервным смехом. Песик не зарычал, не оскалился, а просто отступил и замер, не отводя глаз. – Да и черт с тобой! – махнул я рукой и зашагал через двор к колодцу. Собаки молча разбрелись по двору. Я осмотрел вазоны, подергал пару запертых дверей, оглядел сверху донизу немой фасад и повернулся к часовне. Тут я заметил, что собаки куда-то делись – все, кроме старого пойнтера, следившего за мной из окна. Избавившись от толпы непрошеных зевак, я воспрял духом. «Наверняка в саду кто-нибудь есть», – предположил я и стал оглядываться по сторонам, ища возможность проникнуть за дом. Не найдя ничего лучше, я перелез через ров и поросшую ежевикой стену и попал в сад. Там в неухоженных клумбах под равнодушным взором дома чахли герани и гортензии. Эта сторона выглядела проще и грубее фасада: длинная гранитная стена со скошенной крышей и почти без окон напоминала крепостную тюрьму. Я обогнул дальнее крыло, взошел по развалившимся ступеням и очутился в глубоком полумраке невероятно узкой садовой дорожки, где едва мог протиснуться человек, а росшие по бокам кусты сплетались прямо над головой. Их некогда яркая зелень потускнела и посерела под стать деревьям аллеи. Ветви этого призрака прошлого царапали мне лицо и с сухим шелестом отлетали назад. Наконец я вышел на поросшую травой chemin de ronde. По ней я вернулся к башне у ворот и посмотрел вниз – двор по-прежнему пустовал, даже собак было не видать. Я спустился по ступенькам в стене, и тут же передо мной предстала моя давешняя свита: палевый пекинес впереди отряда, дрожащая черная борзая – чуть позади. – Чтоб вам пусто было! – рассерженно крикнул я и вздрогнул от разнесшегося эха. Псы стояли неподвижно, глядя на меня. Поняв, что препятствоватьмоему приближению к замку они не намерены, я не спеша присмотрелся к своре. Должно быть, этих собак запугали. Впрочем, голодными или облезлыми они не выглядели. Да и худыми тоже, за исключением разве что борзой. Скорее всего, хозяева просто не обращали на них внимания, никогда с ними не разговаривали, и постепенно тишина этого места укротила их резвость и пытливую натуру. Почему-то эта странная пассивность, почти человеческая вялость пронимали сильнее, нежели страдания голодных забитых животных. Растормошить бы их, заставить разыграться… но чем дольше я смотрел в их неподвижные усталые глаза, тем более нелепой представлялась эта затея. Разве можно резвиться, когда над тобой довлеет такой мрачный дом? Собаки, видимо, давно смекнули, что замок стерпит, а чего нет. Я даже вообразил, что они прочли мои мысли и жалеют за легкомыслие. Тем не менее их жалость, похоже, не могла пробиться сквозь плотный туман безразличия. До меня вдруг дошло, что нас разделяет гораздо больше, чем пара ярдов. От собак веяло общей памятью пережитого горя, после которого ничто не стоило ни рыка, ни взмаха хвостом. – Ну вас всех, – в сердцах крикнул я, обращаясь к своре. – Можно подумать, вы призрака увидали! Или тут и в самом деле бродит привидение, которому, кроме вас, некого пугать? Собаки продолжали молча на меня смотреть… * * * Уже стемнело, когда на перекрестке замаячили фары автомобиля Ланривена, и вид их, надо сказать, меня сильно обрадовал. Я будто вырвался из самого одинокого места на свете, и одиночество это мне, как и следовало ожидать, совсем не понравилось. Друг вез из Кемпера своего поверенного, который собирался у нас заночевать, и, сидя рядом с толстым общительным незнакомцем, я не испытывал ни малейшего желания говорить о Керфоле… |