Книга Последний призыв, страница 2 – Лисса Рин

– Прошу, услышь меня, Листера, хранительница и повелительница… – Мужчина завыл по второму кругу Хеймовскойпреисподней и сыпанул в огонь свечей новую порцию головной боли, отчего я поморщилась.

– Да слышу я тебя, шушлепень, – чихнув, раздраженно отозвалась я и, прикрыв нос ладонью, позволила подлунному миру себя явить. – Я, Листера, повелительница скорбных проклятий и… и что там еще было? – и как у него только от таких мудреных оборотов язык еще не скрутился в липкий льстивый узел? – В общем, полностью внимаю слову твоему, о великий колдун! Изволь же услышать наречение твое, о сильнейший да умнейший мира сего.

Умнейший, как же! А самому составить да проверить ритуал призыва иллюзия мозга, видимо, не позволила. Разве что к защите он подошел очень основательно: тут тебе и зеркальный коридор, где сверкают голубые глаза призванной предвечной в моем лице, и кружево барьера из пяти триграмм, и освященные в ближайшем храме ладан со свечами. Странно, что еще солью ничего… а, нет, вот же она, родимая! А я-то все думаю, что это у меня под ногами скрипит!

Кстати, о соли. Помнится, один шпатель ржавый эту соль мне прямо в лицо сыпанул, а потом с криком выскочил из комнаты. А я всего лишь попросила убрать его вонючую свечу подальше от моих волос. Вежливо, кстати, попросила, а смертный возьми да и сигани прямо в окно да с третьего этажа. Вместе с рамой. Долго потом местные целители пытались разобрать сквозь его заикание и брань, что именно у него там сломалось.

– Чего? – нахмурился взывающий моего любимого типа: опыта и умений с гузку петуха, зато спесивости и самомнения хоть рогами соскребай.

Такие раздражают сильнее всего. Хотя и недолго.

– Ну имя, – покачала я головой, разом убрав пафос: напускное раболепие стало утомлять. – Звать-то тебя как?

Высокий худощавый мужчина почесал узловатыми желтыми пальцами заросший трехдневной щетиной подбородок, а затем прикрыл ладонью впалые глаза, что-то прикидывая в уме. Я хмыкнула: имя, поди, себе пытается придумать, чтобы, упаси Багровый, призванный предвечный не воспользовался истинным!

– Я Зар… В смысле, твоего хозяина зовут Зарел.

Я скривилась: и этот туда же. Черканули воском по древесине, пару свеч подкоптили и уже мнят себя хозяевами да повелителями. А дальше что? Предвечными себя нарекут? Убогие смертные!

Я скрипнула клыками, отчего «мой хозяин» вздрогнул и малодушно попятился.

– И чего же хочет хозяин Зарел от моровой инферии?

– Кого? –Склонив голову, Зарел уставился на меня бессмысленным взглядом.

Я прикрыла глаза и, коснувшись переносицы, раздраженно качнула головой.

– Звал зачем, спрашиваю?

– А, ну так это… наложи проклятие, бес.

– Бес? – Из моей груди вырвалось зловещее рычание, отчего Зарел трусливо вжал голову в плечи.

Вот так просто взять и обозвать меня какой-то там низкоранговой бесней? И как только инстинкт самосохранения повернулся? Где я, а где эти… ошметки Хейма, единственная цель и смысл жалкого существования которых – это пожрать. Урвать кусок побольше да пожирнее, не прилагая при этом никаких усилий! Глупые, слабые, недалекие бесы, точно ядовитая серная плесень, проникают повсюду, паразитируя на человеческих пороках и инфернальных слабостях. Ни чести, ни принципов, ни достоинства – в поисках добычи они не брезгуют ничем и никем. Даже обитателями Хейма, если те вдруг по какой-то причине оказались слабее.