Книга Последний призыв, страница 40 – Лисса Рин

Сказать откровенно, и этот своевольный смертный, и цель, для которой он меня призвал, действительно заинтересовали. Так что кочевряжилась я скорее для вида, забавы ради. Скуку разогнать да эго потешить. Была, конечно, еще небольшая раздражающая загвоздка, заключавшаяся в привязке моей сущности к взывающему. Но, думается, если возьмусь за него всерьез, разорвать связку особого труда не составит.

Заметив мое замешательство, смертный, очевидно, решил, что ему наконец-то удалось меня прогнуть, и он, самоуверенно выпятив грудь, приблизился к пентаграмме.

– А что не так? Боишься ноготок сломать? – криво ухмыльнулся он и окинул меня презрительным взглядом.

Ух, а он хорош! Даже слишком. Мы еще не перешли к условиям сделки, а я уже хочу обглодать пару-тройку его костей.

Я молча приподняла бровь, благосклонно позволив ему еще пару минут насладиться своей самонадеянностью.

– Оно и понятно. Беса, который рискнул прикоснуться к этой вещице, моментально разорвало. Даже рогов не осталось, – продолжал нависать надо мной взывающий, наивно приняв мою снисходительность за смирение. – Так что если ты и правда испугалась или не хватает силенок, лучше скажи сразу, и я…

Договорить он не успел. Ангелочек, до этого мирно покоившийся на дне ларца, неожиданно взмыл в воздух и, полыхнув бордовым огнем, окатил комнату горячим ветром и снопом обжигающих искр.

Взывающий испуганно отскочил и поспешил заслониться плащом. Я же, напротив, протянула ладонь, поманив к себе статуэтку.

– Полагаю, вопросов больше нет, – хмыкнула я, задумчиво глядя, как исходящие от ангелочка искры с голодным шипениемвонзаются в мою ладонь, покрывая эфирную плоть безобразными рубцами.

Я прикрыла глаза, полностью растворяясь в болезненных ощущениях.

Мощная сила. Мастерски сплетенная и искусно наложенная, она с упоением вгрызалась в мой эфир, оставляя после себя острую боль. Интересное воздействие. Очень похоже на охранный навет, готовый разорвать эфир любого, кто посмеет приблизиться. Кроме смертных, проживающих в этом доме.

И еще почему-то меня.

– Любопытненько.

– Что?

Взывающий выпрямился и оторопело уставился на мою испещренную черными пульсирующими прожилками ладонь. На полу прямо передо мной образовалась смоляная, пахнущая гнилью и гарью лужа.

Зато ангелочек в моей руке заметно посветлел, будто очистившись от грязи чужого воздействия. Я бросила статуэтку парню, и тот ловко ее поймал.

– Я вычислю того, кто посадил помор. – Я сжала изуродованную ладонь в кулак и алчно облизнулась. – Это будет даже интересно.

– Значит, – голос взывающего дрогнул, но его хмурый взгляд был полон решимости, – с этого момента мы с тобой на одной стороне. – И, сунув статуэтку в карман, он протянул мне руку.

Я ухмыльнулась и с удовольствием пожала его крепкую ладонь.

На одной, мой сладкий. На моей.

Утро субботы выдалось тяжелым. А если точнее – оно не задалось совсем. Хотя бы потому, что наступило раньше, чем Торен успел коснуться головой подушки. Этой ночью ему так и не удалось сомкнуть глаз, не говоря уж том, чтобы полноценно выспаться. И теперь он нависал над столом бесформенной хмурой массой и пытался сфокусироваться на тарелке, которую уже несколько минут усердно разрезал вместо яичницы. Еще немного, и завтрак потерпел бы сокрушительное поражение, но тут на стол плавно опустилась широкая кружка, источающая головокружительный кофейный аромат.