Книга Последний призыв, страница 43 – Лисса Рин

Призванный же им бес был совершенно другим. Как минимум потому, что явился в подлунный мир по частям! Зрелище было то еще! Немного отойдя от шока и уняв гадливую дрожь, Торен успокоился и постарался принять как факт, что это, видимо, такая особенность у бесов нового поколения. Оно и понятно: современную молодежь, саму предпочитающую рядиться в бесов и поклоняющуюся каждому встречному-предвечному, в принципе сложно чем-то напугать.

Вот только бесовка и не собиралась никого пугать. Более того, она предстала перед ним в своем истинном обличье, которое не изменилось даже после привязки. Такое ощущение, что ее совершенно не заботило впечатление, которое она собиралась произвести. Если вообще собиралась. Потому как, казалось, она вообще не намеревалась откликаться и была очень удивлена, рассмотрев взывающего. А еще крайне недовольна. Ну еще бы: неизвестно как оказавшийся в его сумке меморий моровой инферии был настоящим – и намеренно бракованным! Не до такой степени, чтобы призыв не сработал, но достаточно для того, чтобы бес имел власть над владельцем мемория.

Пока непонятно, сам ли бес так постарался, или есть кто-то, кто ему помог, но в одном Торен был уверен: не имей он достаточно опыта в ритуалах и не обрати внимания на неприметную деталь в начертании сердца пентаграммы, не сидел бы он сейчас… Так, ладно, с этим уже разобрались. Не разобрался он только с одним: почему, доработав деталировку мемория и полностью завершив ритуал, связав сумеречного по рукам и ногам трехуровневыми печатями и барьером, он так и не сумел лишить беса воли и сил?! Что сказать, он был крайне обескуражен и сбит с толку, когда эта бесовка умудрилась вывести свою силу за пределы пентаграммы. Да еще какую силу! Еслибы не трехуровневая защита, его мощи украсили бы весь каменный пол алатаря, предварительно собой же его и подтерев!

Было ощущение, что бесовка желала скорее проверить допустимые пределы своей силы, нежели напугать своего взывающего. Что ж, ей удалось сразу все. Именно тогда к Торену пришло осознание, с каким по-настоящему сильным сумеречным он связался на этот раз. А еще запоздало пришел вопрос: а на кой ляд он вообще это сделал, если собирался сначала как следует изучить и меморий, и ритуал, и самого беса – и уже только после этого действовать? Такое ощущение, будто что-то подтолкнуло его совершить призыв в тот вечер и именно в тот самый момент, когда он поднял с пола злосчастный меморий. Не раньше и не позже. Неужели сила беса столь велика, что простиралась не только за пределы пентаграммы, но и за пределы самого Покрова?!

– Обо мне думаешь, мой сладкий?

От неожиданного голоса Торен так вздрогнул, что ударился коленями о внутреннюю сторону столешницы, отчего посуда на столе загрохотала и едва не опрокинулась.

– Что? – Мелис, до этого упоенно что-то вещавшая о соседях, испуганно застыла и уставилась на Торена.

– Все хорошо, – тут же на автомате выпалил он, все еще напряженно прислушиваясь. – Все хорошо, не переживай, – повторил уже более осмысленно и махнул рукой. – Говорил же, что этот стол мне явно не по размеру. Все колени об него отбил.

Вопреки ожиданиям, Мелис его жалобы не только не впечатлили, но даже не отвлекли – сестра продолжала сверлить Торена подозрительным взглядом.