Онлайн книга «Последний призыв»
|
– Подавишься. Он резко развернулся, но я была готова. Быстро сократив оставшуюся между нами дистанцию, я перехватила его левое запястье и крепко сжала. – Мне было больно, – тихо прорычала я, глядя ему прямо в глаза. – Очень больно, Торен. И я настоятельнопрошу никогда больше так не делать. Мы стояли так близко, что я могла бы сосчитать каждую цветную крапинку в радужках его расширенных от удивления глаз. Забавно, впервые встречаю столь необычный цвет у простого смертного. Мягкий отблеск изумрудного у самого зрачка плавно перетекал в насыщенный золотисто-янтарный свет по краям. Кошачьи глаза, не иначе. – Я не собирался, – наконец произнес он. Я отпустила его кисть и отступила назад, чтобы дать нам обоим немного пространства. – Ты не оставила мне выбора. – Это я-то? – притворно задохнулась я от возмущения и вскинула подбородок. – А кто поставил это дурацкое условие, по которому мне нельзя приближаться к сосуду?! – Что-то я не заметил, чтобы тебе это как-то помешало. Резонно. Тут даже предъявить нечего. – А как прикажешь собирать информацию о цели, которую сам же и поставил? Или предложишь помор по фотографии изучать? Так и обращался бы тогда к вашим местным гадалкам. Инферий-то дергать зачем? Торен удивленно моргнул и опустил руки. Ага, кажется, дошло. – Так ты в тот раз… Я хмыкнула: сообразительный. И это здорово сбивало с толку: вроде неглупый парень, а умудрился вляпаться в связку с моровой инферией. Ну да ладно, у каждого свои демоны. Одним больше, одним меньше, как говорится. В любом случае наличие здравой рассудительности и логических умозаключений несказанно радовало: мозги кушать я люблю. В переносном смысле, разумеется, но зарекаться не стану. – Возможно, я немного переборщила. – Я широко улыбнулась, как можно яснее дав понять, что борщить я очень даже люблю. – И все же, – я посерьезнела, – я делала свою работу. – Твоя работа – действовать мне на нервы? – недоверчиво уточнил Торен. – Не-ет, мой сладкий, действовать тебе на нервы – теперь мое новое хобби. А цель у меня была совсем другая: рассмотреть искру души, скрытую за фальшивыми эмоциональными реакциями. Конечно, будь у меня выбор, я бы предпочла настоящие, истинные чувства, в высшей степени их проявления. К примеру, любовь, – пояснила я, заметив недоуменный взгляд Торена, – с полным и безоговорочным принятием всего и всех. Либо же, напротив, всепоглощающую, разъедающую до самых костей ненависть ко всему. Даже к самому себе. Вот только, – я с досадой покачала головой, – к моему великому сожалению, смертные на подобные проявления в большинстве своемнеспособны. Так что, за неимением лучшего, нам, предвечным, приходится довольствоваться тем, что у вас пока получается лучше всего. – Я не… – Страх, мой сладкий. Мне нужен был страх. Этот безотчетный, глубинный, годами подавляемый первобытный ужас, который таится в самых недрах закостенелой души, не позволяя истинной силе проявиться во всю мощь. Вырываясь наружу под воздействием внешних обстоятельств, он раскалывает культурный панцирь, словно скорлупу, обнажая каждый темный уголок насквозь прогнившей человеческой душонки. Именно в таких вот уголках, скрытых от любых – и в первую очередь от своих собственных – глаз, обычно и произрастает корень помора. Пафосно закончив речь, я выжидающе уставилась на Торена, но, как выяснилось, информация о том, где и в каких условиях произрастает какой-то там корень, взывающего волновала в последнюю очередь. |