Книга Последний призыв, страница 48 – Лисса Рин

– Погоди секундочку, – Торен потер виски, – то есть ты хочешь сказать, что твоя работа заключается в том, чтобы напугать Мелис? И ты действительно думаешь, – набычившись, он медленно двинулся ко мне, – что я тебе это позволю?

Я даже не шелохнулась и, подпустив взывающего к себе вплотную, многозначительно улыбнулась.

– Так ведь уже позволил.

Торен на мгновение оцепенел. Я усмехнулась: ну просто святая наивность! Настолько простодушен, что кажется даже милым. Возможно, мы бы поладили… не свяжи он меня девятистрочной инфернальной вязью.

– Что за ерунда, – выдал он после минутного молчания, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза: до чего ж с ним сложно-то! – Она тебя даже не заметила.

– Она – нет. Но меня заметил ты, – хмыкнула я и медленно подняла ладонь в воздух, повторяя все то, что делала тогда на кухне. Сжала руку в кулак – и Торен, резко отшатнувшись, встал на изготовку. Довольная произведенным эффектом, я улыбнулась и опустила ладони. – Поверь, твоей реакции было более чем достаточно, чтобы вызвать в сосуде нужные мне эмоции. Потому что нет ничего страшнее беспомощного вида того, на кого ты полностью и безоговорочно возлагаешь свою безопасность и жизнь.

Обычно нет ничего страшнее. Но только не для этого сосуда.

Разыгрывая свой маленький спектакль, я рассчитывала на появление страха, вкус которого, к слову, ненавижу сильнее всего: противный, кисловато-щиплющий, он так и цепляется за язык и нёбо, норовя прожечь всеизнутри. Мерзость, одним словом.

Но никакой мерзости я не почувствовала. Потому что страха не было! Но зато было кое-что иное, этому миру совершенно не свойственное, но зато близкое и понятное любому предвечному – радостное возбуждение! Нетерпеливое сладостное предвкушение скорого насыщения окутало меня знакомой сладкой пеленой.

Вот только на сей раз это чувство было не моим.

Не стану спорить, это сбило с толку. И насторожило. Поэтому пришлось поскорее закончить эксперимент. Ну и еще эта треклятая болезненная связка, опять же. Но с ней я уж как-нибудь потом разберусь. А сейчас меня волновал лишь один вопрос: чье же все-таки вожделение я тогда ощутила? И что послужило причиной его возникновения?

А еще меня до сих пор беспокоило избирательное воздействие скрытого в крылатой статуэтке помора: я и смертные без проблем взаимодействуем с тем, что начисто размазало призванного беса по его же пентаграмме. Вот уж у кого действительно призыв не задался!

Ладно, вопросов куда больше, чем один. А вот ответов пока явно меньше, чем веры у смертных, нас призывающих. К слову, о последних. Вынырнув из неприятных размышлений, я переключилась на раздражающий уши бубнеж.

– Я же активировал вязь, – тихо бурчал Торен, непрестанно встряхивая запястьем, словно проверяя браслет на работоспособность. – Как же тогда этот бес…

– Инферия, – раздраженно поправила я, крайне недовольная его полнейшим пренебрежением к моему статусу. – И ты правда думал, что меня это остановит? – Я поморщилась, вспомнив острую, насквозь пронзающую все мое эфирное естество, боль. – Хотя, признаюсь, было довольно неприятно. Но, думаю, и тебе несладко пришлось. – Я кивнула на его красное, с сероватыми ссадинами запястье. – Уверен, что оно того стоило?

Торен шагнул вперед и встал вполоборота, словно невзначай спрятал левую кисть за спину.