Книга Самый дорогой враг, страница 110 – Василиса Усова

По лавке пронесся яростный мужской вой, сменившийся парой смачных ругательств.

— Ой! — громко произнесла Лианна, подавшись вперед. — Алес, прости, я случайно зацепила какой-то горшок. Тебя не задело?

Сомертон, стукнув зубами, закрыл рот и принялся шарить по карманам в поисках платка. Не обнаружив искомого, он принялся вытирать жижу рукавом. Этого времени как раз хватило, чтобы спуститься на первый этаж. Где теперь пахло просто омерзительно. А мужчина выглядел так, будто на него кого-то стошнило.

Но какое-то мстительное чувство в груди еще не было удовлетворено. Поэтому Лия двумя пальчиками зажала нос, а в памяти неожиданно вспыхнули слова Августины об ароматах благородства.

— Граф Сомертон, какая приятная встреча. — пропела она тоненьким голоском. — Я такая неловкая, надеюсь, вы не в обиде?

Мужчина набрал в грудь побольше воздуха, но, опередив его буквально на секунду, Лианна продолжила.

— Впрочем, я попрошу отца, чтобы он оплатил вам новый костюм.

Граф поперхнулся. На его длинных ресницах подрагивали комки, похожие на свернувшееся молоко.

— В этом нет никакой необходимости, виконтесса. — прошипел он сквозь зубы, не рискуя слишком широко открывать рот.

— Как мило с вашей стороны, граф. — благонравно отозвалась Лианна, с мрачным удовлетворением разглядывая его лицо. — Кстати, мне кажется, или в лавке жутко воняет тухлятиной?

— Всего доброго, леди. — буркнул мужчина,развернулся и, поскользнувшись на том, что успело с него натечь, приземлился в лужу той частью тела, на которой сидят. Однако задерживаться в таком положении он не стал. Подскочив, словно ошпаренный, граф вылетел за порог.

Лианна повернулась к мачехе.

— Алес, ты видела… Ты… тебе нехорошо?

Женщина сдавленно мотнула головой, хотя зеленоватый цвет ее лица говорил об обратном. Одной рукой она зажимала рот, в другой лежал тяжелый пестик для растирания краски.

Вновь стукнувшая дверь заставила девушку дернуться, но это был всего лишь лавочник с плоской чашей в руках.

— Как вы и просили, ваше сия-я-я… — глаза его стали круглыми, как серебряные монеты. — … я…э-э?

— Я случайно опрокинула какой-то горшок. — повинилась Лианна без тени раскаяния. Да, в лавке воняло, но так сложились обстоятельства. А торговцу за неудобства можно просто заплатить.

— Б-бы-бывает. — проблеял лавочник, сглотнув.

— Что, это вообще такое? — подала голос Алесия. Женщина старалась держаться прямо, но ее явно мутило.

— Рас-рас-раствор от-от-от слизняк-к-ков. — торговцу, наконец, удалось справиться с заиканием. От усилия, на его висках даже проступил пот. — Раствор от слизняков и прочих гадов, госпожа. Я лично разработал состав, держится до конца лета. Крестьяне очень охотно берут его по весне. Сейчас я пытаюсь настаивать его с краской, чтобы меченные деревья было сразу видно, но увы, она смывается за двадцать-тридцать дней.

— А ты умеешь выбирать средства. — негромко произнесла Алесия, почти не разжимая губ. Потом отстегнула с пояса кошель. — За краску и за… за вот это все безобразие.

— Ваше сиятельство, благодарю! — торговец не стал заглядывать в кошель при господах, но чувствовал по размерам монет, что там выручка как за десяток дней. Примерно столько времени и понадобится, чтобы отмыть и как следует проветрить лавку.

Весь обратный путь мачеха молчала и, за неимением веера, обмахивалась платком. Лианна, хоть и не чувствовала никакой вины, сидела как на иголках. Наконец, не выдержав, она тихо произнесла: