Книга Дочь звёздного палача 2, страница 87 – Элис Нокс

Пауза.

– Те, кто были равнодушны к страданиям, пока их не умоляли на коленях!

Ещё пауза.

– Те, кто согласились помочь, но потом позавидовали и предали!

Голос стал громче, наполнился праведным гневом:

– Те, кто убили героев – друзей, братьев, тех, кто стоял за мир!

Меч опустил, указал на меня – обвиняюще:

– Справедливость восторжествовала!

Гости взорвались аплодисментами – оглушительными, восторженными, захлёбывающимися эмоциями. Встали все разом – овации стоя, руки взлетели, хлопали до боли в ладонях.

Музыка вернулась мощной волной – триумфальный имперский марш. Трубы гремели победно. Барабаны били как сердце торжествующей Империи. Хоры голосов присоединились – мужские, глубокие, славящие победителя.

Хаг стоял в центре сцены – руки подняты в триумфе, меч сияет, корона переливается. Победитель. Спаситель. Герой, что спас галактику дважды.

Свет на нём ярчайший – золотой, ослепительный, божественный, заливал его фигуру сиянием.

А на мне… свет тускнел постепенно. Медленно. Секунда за секундой гас. Золотые узоры на коже темнели втени, исчезали, будто стирались.

Как маленькая звезда в последние мгновения жизни. Мерцающая. Гаснущая. Умирающая.

Погасшая. Сломленная. Побеждённая абсолютно.

Картина поражения совершенная.

Хаг произнёс финальные слова постановки – голос гремел над садом, отражался от стен особняка:

– И пусть эта картина напоминает всем на века:

Повернулся, обвёл гостей взглядом:

– Кто восстаёт против порядка – будет сломлен!

Указал мечом прямо на меня – на побеждённую фигуру в тени:

– Кто жаждет власти, что ему не принадлежит – будет заточён!

Поднял меч обеими руками к звёздам:

– Империя стоит на страже! Терион защищает! Мир торжествует вечно!

Аплодисменты достигли абсолютного пика – оглушительные, неистовые. Музыка взмыла к кульминации – все инструменты разом, хоры в полную силу. Свет на Хаге вспыхнул ещё ярче – ослепительно-золотой, почти невыносимый.

А на мне почти исчез полностью – едва различимый силуэт в глубокой тени, почти растворённый в темноте.

Маленькая погасшая звезда в последнем мерцании перед смертью.

Поражение. Абсолютное. Окончательное. Вечное.

Занавес сомкнулся полностью с финальным глухим лязгом ткани о дерево.

Аплодисменты гремели за занавесом – глухо, но оглушительно.

Я всё ещё на коленях. Цепи тяжёлые, холодные. Руки, лодыжки, шея скованы. Вес тянул вниз – плечи ныли, запястья горели под оковами.

Вокруг актёры поднимались медленно – один за другим, бесшумно. Уползали за кулисы. Пока гости аплодировали – их движения не были слышны.

Через минуту на сцене осталась только я. И Хаг в центре.

Хаг стоял неподвижно – спиной ко мне, наслаждался триумфом. Затем расслабился. Снял корону, передал слуге. Стягивал мантию.

Обернулся. Посмотрел на меня. Усмехнулся довольно.

– Великолепно, – прошептал тихо. – Ты была великолепна. Абсолютно.

Наклонился:

– Особенно импровизация. "Ты предал первым." Добавило реализм. Гости в восторге.

Выпрямился:

– Оставайся здесь. Скоро финальный поклон. Ты выйдешь последней – в цепях, побеждённая. Они увидят тебя ещё раз.

Усмехнулся:

– Пусть и падшей звездой.

Развернулся, пошёл за кулисы.

Я осталась одна на тёмной сцене. В цепях. В темноте.

Слышала за занавесом голоса:

"Невероятная постановка…"

"Кто эта актриса?"

"Хаг превзошёл себя…"

Дыхание тяжёлое – корсет сдавливал, цепь на шее давила. Но сквозь всё…