Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 54 – Эль Вайра

Я уверена, что ещё немного, и глаза Брама станут драконьими, и тогда действительно станет страшно. За него. Он всегда творит глупости, когда так сильно злится.

Брам встряхивает Леона ещё раз и отталкивает с такой силой, что тот с трудом держится на ногах. Грифон жадно глотает воздух, а затем уходит, не сказав ни слова. Я с горечью смотрю ему вслед, понимая, что после такого он вряд ли захочет со мной разговаривать.

— Что ты творишь? — Я поворачиваюсь к Браму, кипя от возмущения. — Будешь колотить каждого, кто решится ко мне подойти?

— Я просто хотел тебя защитить…

— От шанса завести друзей? От возможности забыть, что жених изменил мне с лучшей подругой? Тогда поздравляю, у тебя получилось.

Он хватает меня за плечо и цедит сквозь зубы, выделяя каждое слово:

— Я. Тебе. Не изменял.Сколько раз мне ещё повторить?

— Повторяй сколько влезет, это не меняет сути!

Брам злобно щурится, словно я его оскорбила. Затем отпускает меня и шумно вдыхает, поднимая глаза к потолку. Он пытается успокоиться, и когда удаётся хотя бы немного, повторяет вопрос:

— Почему тебе было страшно? На мне отразился…

— Мой страх? Да в этой Академии можно умереть от ужаса! Жёны ректоров летают с донжонов, по углам скачут тёмные принцы и твои демонические дружки. Но единственное, что меня по-настоящему пугает, так это ты, Брам. Ты чуть не покалечил Леона!

— И я это сделаю, если ещё раз его с тобой увижу.

— Нет! Ты его не тронешь! А я буду общаться с кем хочу, когда хочу и сколько захочу. Ты не имеешь права мне запрещать.

Брам звучно усмехается.

— Вообще-то имею. Как ты правильно заметила, я всё ещё твой жених.

— Никакой ты мне не жених! Ты просто наглый, неверный…

— Истинный, Мадлен. Я твой истинный.

— Вот и живи со своей истинностью! А меня оставь в покое!

Ещё немного, и я расплачусь. От гнева, бессилия и обиды.

Брам меня не понимает. Не слушает и не хочет слышать. О чём бы мы ни говорили, всё неизменно сводится к истинности. Только она его волнует: его гордость, особенность, его любимая игрушка. А я… Что ж, очевидно, меня он никогда не любил. Ведь если бы это было так, он бы не нападал на грифонов. Не стал бы обещать какие-то фальшивые доказательства. Если бы его любовь была настоящей, Брам хотя бы раз — один-единственный! — извинился бы передо мной. И понял бы, что больше мне ничего и не нужно.

Я хлопаю дверью так сильно, что сотрясается вся проклятая башня. Ещё немного, и либо стены рухнут, либо дверь слетит с петель. Придётся просить Зурга о новой, как и о зеркале. А ещё нужно убедиться, что он переселил Лизель… Дикое количество дел.

Но прежде всего я должендоказать Мадлен свою верность, чтобы она прекратила нести чушь. И сделать это до того, как позолоченный петух (как его там? Леон?) успеет раскинуть перед ней свои перья. Я видел его рядом с ней два раза, и третьего не будет. Сунется ещё раз — убью.

Козетта носится по гостиной и снова что-то радостно жуёт. Разъярённый, я подхожу к ней, чтобы узнать, какую бумагу оплакивать сегодня — учебную записку или очередной эскиз. Но с удивлением обнаруживаю, что в зубах кошки погибает письмо с изумрудного цвета печатью, слишком хорошо мне знакомой. Видимо, оно пришло через почтовый огонь, пока меня не было. А раз выбран такой способ доставки, это значит только одно. Семья.