Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 55 – Эль Вайра

Я забираю письмо и убеждаюсь, что оно от родителей. Герб матушки виден на сургуче.

— Проклятье.

Она никогда не пишет так рано, обычно письма приходят ближе к зиме. Что изменилось? Может, слухи обо мне и Лизель достигли империи? Тогда мне крышка. Я просто лягу завтра рядом с Галкой в гроб, и делу конец.

Пальцы дрожат, когда я разворачиваю письмо. Впрочем, с недавних пор это их привычное состояние.

«Дорогой Брам.

Как начался твой учебный год? До нас дошли ужасные новости об инциденте в стенах Академии. Правда ли, что с женой ректора, госпожой Галгалеей-Тор, произошёл несчастный случай? Если это так, передай господину Урлах-Тору слова поддержки и сочувствия от нашей семьи. Дядя Джаспер также выражает искренние соболезнования…

Я усмехаюсь, потому что точно знаю, что дядя Джаспер плевал на Галгалею примерно с той же высоты, с которой она разбилась.

…спешу сообщить, что зимой мы с отцом хотим устроить серию приёмов и балов в честь вашей с Мадлен помолвки. Когда вы приезжали летом, мы были тронуты твоим желанием жениться на этой прекрасной девушке. Она чудесно на тебя влияет и подходит тебе во всех отношениях, не говоря уже о том, что ваш союз отмечен истинностью. Пришло время официально об этом заявить.

Мы решили, что нет причин медлить — нужно соблюсти все формальности и начинать подготовку к свадьбе. А для этого нет времени лучше, чем празднование Хон Галана, ты согласен? Твоя задача — подготовить для невесты особенный подарок, а остальное мы берём на себя. И не забывай писать нам почаще, чтобы мы первыми узнавали о твоих успехах.

С любовью,

мама»

Гидра меня поглоти…

Если семья узнает, что Мадлен меня бросила, это будет самый грандиозный провал в моей жизни. А если до матери дойдут слухи о причине нашей ссоры, клянусь, она выпросит у Богов вторую ипостась и выклюет мне глаза. Если я что-то и понял в этой жизни, так это то, что Романия Кадум не терпит изменщиков. Ни в каком виде. Либо я нахожу доказательства, либо в её глазах навсегда превращаюсь в ничтожество.

Пока я решаю, что делать с письмом — сжечь, съесть или повесить на стену — приходит Алассар. У него подмышкой бутылка с настойкой «Сердце дракона», а в руках — рецепт зелья, которое могло бы вернуть мне память о вечеринке.

Когда я вчитываюсь в список ингредиентов, глаза лезут на лоб.

— Ты писал это в бреду? Допустим, кору туманного ива ещё можно найти, но вытяжка из лунных лилий, смешанная с листьями солнечных роз… Я что, похож на единорога?

Алассар смеётся и разводит руками.

— Я же говорил, дело сложное. Проще подождать, пока твоя Мадлен остынет. Не будет же она обижаться вечно.

— Кажется, именно это она и собирается делать.

— Так подари ей цветы.

— Алассар, умоля, — я закатываю глаза, — она уверена, что я переспал с её лучшей подругой. Цветами тут не отделаешься.

— Пф-ф… Все девушки одинаковые. Побольше романтической чепухи, немного искреннего раскаяния, и она растекается лужицей у твоих ног.

— Мадлен не «все девушки». Она особенная.

Алассар издаёт смешок, но мне плевать, что он думает. Я кладу рецепт в карман, сомневаясь, что когда-либо смогу его использовать. Потребуется год, чтобы собрать всю ерунду, что там перечислена. А мне нужно разобраться во всём побыстрее.

Я сажусь на диван, изо всех сил стараясь не смотреть на бутылку с настойкой. Мы с грифоном обсуждаем предстоящие похороны Галки и то, как нелепо будем выглядеть в голубых костюмах. Хорошо, что не только нам придётся наряжаться шутами. В почётном карауле значатся Эдгар МакКоллин, Гордиан Андертон, возможно, со своей сестрой, и Лайон Боллинамор, самая знатная фея из всех, что учатся в Академии. Дочь какого-то их местного королька, если мне не изменяет память.