Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 58 – Эль Вайра

— Я её выбрал, а не Боги.

— И всё? Вот так просто? Если истинность — такое плёвое дело, то почему её не было двести лет?

— Мне-то почём знать? Может, у Богов что-то сломалось, и они двести лет починить не могли. А сейчас справились, и как начнётся: тут истинная пара, там истинная пара. Толпа истинных пар! Тебя наверняка поджидает истинный-орк, вот увидишь.

Элайна закатила глаза как можно сильнее, постаралась от души.

— Брам, я серьёзно. Должна быть причина, по которой истинность свалилась именно на вас.

— Как только узнаешь её, обязательно сообщи мне.

Этот разговор нравился мне всё меньше. Настроение ухудшалось, и облака не помогали. А всё потому, что я и правда задавался теми вопросами, которые Элайна так лихо произнесла вслух.

Почему именно мы? Нет, не так: почему именно я? Я всего лишь младший сын герцога, который лучше всего умеет доставлять хлопоты. Мадлен заслуживает кого-то получше. Гораздо лучше меня. Но если долго размышлять об этом, становится худо. Страшно, что она и сама скоро это поймёт.

— А как это было? — спросила сестра после долгого молчания.

— Что именно?

— Истинность. Как ты понял, что это она?

— Ну-у… Всё произошло ровно так, как писал Маркион. Первая встреча. Взгляд. Туман. Любовь.

— В таком порядке? Не наоборот?

Я нахмурился, не совсем понимая, что Элайна имеет в виду. Наверное, недоумение отразилось на моём лице слишком явно, потому что сестра уточнила:

— Сначала туман, а потом любовь? Ты влюбился в Мадлен уже после того, как понял, что она твоя истинная?

Я усмехнулся и провёл рукой по лицу. Вопрос показался одновременно важным и до смешного нелепым.

— Элайна, я… понятия не имею, пришла любовь до или после тумана. Возможно, одновременно. Я тогда вообще ни о чём таком не думал.

Потому что когда Мадлен на меня посмотрела, мыслей никаких не осталось. Я только и видел, что прекрасный оттенок её глаз. Серый, настолько насыщенный, что вряд ли получится смешать краски, чтобы правильно передать их цвет.

— А ты влюбился бы в неё, даже если бы истинности не было?

— Конечно!

Разве можно иначе? Мадлен стояла там — такая красивая! — и так восторженно разглядывала потолок, что не оставила мне шансов. Клянусь, я видалпотолки и получше, и если бы она сказала, что хочет взглянуть на каждый, я бы кинулся исполнять, не раздумывая.

— А раз ты так её любишь, Брамми, то скажи-ка мне вот что…

Голос Элайны переменился. Стал слишком сладким и чересчур вкрадчивым. Этот тон у них с Себом общий, недаром двойняшки. И они прибегают к нему, когда замышляют пакость.

— … как по-твоему, любовь предполагает доверие? — продолжила сестра.

Я удивлённо моргнул.

— Естественно.

— Тогда почему Мадлен не знает, что истинность можно разорвать? Ты не сказал ей правду?

День похорон Галгалеи начинается с мокрого носа Козетты и осознания того факта, что я проспал. Всё на свете проспал!

— Ржавая гидра! Да что со мной не так?!

Церемония была назначена на полдень, но когда я открываю глаза, часы показывают половину второго. Нет времени валяться в кровати — нужно бежать к Зургу и вымаливать прощение. Иначе он не согласится выселить Лизель, а так хочется забыть хотя бы об этой проблеме.

Быстро умывшись и кое-как причесавшись, я выбираю одежду тёмных тонов, чтобы изобразить скорбь по Галгалее. Или всё-таки надеть голубое… Нет. Должен быть предел унижению. Если бдения у гроба не будет, то в пекло шутовской наряд.