Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 98 – Эль Вайра

— Вряд ли вампир сейчас ищет друзей. У него есть дела поважнее. Но если придёшь к нему с бутыльком своей крови, может, он и будет благосклонным.

— У него кровавый буфет есть. Зачем ему моя кровь?

— Для одного интересного зелья. И не обязательно твоя, любого дракона. Ты, кстати, не знаешь, кто такая Айрин Остроули?

— Не-а, понятия не имею. А что?

Доментиан отмахивается.

— Неважно. Но лучше к МакКоллину не подходи, он будет в ближайшее время слегка нервный носиться по Академии. А возможно, наоборот, запрётся в башне, засядет рядом с буфетом или сутки напролёт будет в кровати валяться. Или витражи разглядывать.

— Какие ещё витражи? У него есть витражи?!

— Целая комната! Разве ты не видел, когда рыскал по его апартаментам?

— Нет, времени маловато было для экскурсии. МакКоллин неплохо устроился! А в моей башне почему витражей нет? Я, может, тоже хочу. Я художник, мне нужнее!

— Брам, было бы чему завидовать. Обычные окна. Я вот знаю витраж в одном великолепном замке… — Его тон вдруг становится мягче. — Так тот бесподобный витраж сделан по уникальному заказу и тянется на высоту в несколько этажей вдоль главной лестницы. И когда солнце проходит сквозь этот витраж, то вся лестница, как мозаикой, усыпана разноцветными солнечными зайчиками. — Демон усмехается. — А ты разве не видел приличных витражей? Младшенького сынишку Синклера Кадума не приглашают в императорский дворец?

Я стискиваю зубы.

— Приглашают, конечно.

Из-за того, что мой отец входит в Совет империи, мы должны отбывать эту повинность по нескольку раз в год. В полном составе посещать самые важные приёмы и балы. И это каждый раз похоже на бег с препятствиями. «Брамион, соберись, пожалуйста», — одёргивает меня матушка. «Улыбайся, мы не на похороны приехали». И тут же: «Не смейся слишком громко, Брам». «Веди себя прилично». А стоит мне спросить,почему к Себу нет таких претензий, хотя его выходки бывают и хуже, она закатывает глаза. «Ты же его знаешь. И не нужно сравнивать, я обращаюсь к тебе».

Она желает лучшего, конечно. Хочет, чтобы я произвёл на императора и советников приятное впечатление. Младшим сыновьям не полагается титулов, а это значит, что связи при дворе — мой единственный актив. Ну, кроме какого-нибудь крошечного поместья, которое мне выделят после женитьбы, и то по остаточному принципу.

Проблема в том, что я не умею производить приятное впечатление. Не по заказу. Вечно смотрю не так, говорю не то, смеюсь невпопад. Это никого не волнует в Академии, но во дворце превращается в ворох проблем.

Из мыслей меня выдёргивает Лайон. Она приходит ровно в назначенное время, собранная и важная, встаёт посреди гостиной и чинно складывает руки на тёмных юбках. Вот уж кто бы точно пришёлся ко двору.

— Ну как? — спрашивает у неё демон. — Уточнила что хотела?

— Уточнила.

Я поднимаюсь на ноги, охваченный радостным волнением.

— Прекрасно! Тогда к делу, и так задержались. Доментиан, подай Грани!

— Подают официанты в забегаловках, в которые ты ходишь. А я сам решу, что делать, — фыркает он и уходит за артефактом. А когда возвращается, я едва могу устоять на месте — всё кажется слишком медленным. Доментиан бесконечно долго протягивает фейри шкатулку, она еле решается откинуть крышку. Руки Лайон заметно дрожат, и я вспоминаю о собственной оплошности.