Книга Меня любил Ромео, страница 66 – Эль Вайра

И я запрещу себе думать обо всем, чего мне будет не хватать на том свете. О смехе друзей и их похабных пьяных шутках. Об играх в карты и звоне монет, когда мы делаем ставки. Обо всех глотках крепкого вина, которые я не выпью, и танцах, которые не станцую.

Я сжимаю в руке склянку с ядом и убеждаю себя, что мне всё равно, что я больше никогда не обыграю Бенволио в бочче. Нет. Лучше умереть, чем пить вино, играть в карты и танцевать в мире, где нет Джульетты.

В конце концов, она, — моя жена, — единственный мир, который имеет значение.

Бальтазар жалуется, что поход из Мантуи в Верону будет утомителен для нас, ведь мы только-только приехали.

— Вовсе нет, — отрезаю я и велю ему седлать коней.

Пока он исполняет приказ, я наспех сочиняю записку для отца и матери. Когда Бальтазар возвращается, я велю ему передать послание, как только мы прибудем обратно.

— И что бы ты не услышал и не увидел, когда мы вернемся в Верону, не смей меня останавливать, — приказываю я своему верному пажу, зная, что он подчинится.

— Я не побеспокою вас, синьор.

Кажется, пока мы забираемся на лошадей, Бальтазар бормочет, что будет поблизости, чтобы я не натворил глупостей, но мои мысли слишком заняты милой и мертвой Джульеттой, чтобы я обращал на него внимание.

Я парю над кладбищем с тех пор, как прошли фальшивые похороны Джульетты. Не могу заставить себя уйти, да и зачем? Я хочу убедиться, что план сработает и кузина действительно проснется в назначенный час.

И всё же она еще спит. Во мне нарастает тревога, тем более что Ромео уже здесь. Признаться, он приехал раньше, чем я ожидал. Хотя нет, не так. Я вообще сомневался, что он приедет. А он еще и ночью прискакал. Что ж, пусть этот Монтекки докажет, что он стоит всех хлопот, которые взвалил на плечи моей семьи.

Он возится с какой-то ржавой мотыгой, выламывая тяжелые ворота склепа. И он не видит то, что вижу я — у нас еще гости. Не кто иной, как Парис, черт его дери! И почему все самые недостойные мужчины Вероны облепили такое сокровище, как Джульетта? Клянусь, судьба несправедлива к ней.

— Бросай свой преступный замысел! — кричит Парис, когда видит Ромео. — Ты арестован, и я сопровожу тебя на эшафот!

Хм, смело. Пожалуй, самая смелая речь, которую когда-либо произносил Парис.

Ромео пытается сделать вид, что не слышит его, но всё-таки не выдерживает ругани и в раздражении закатывает глаза.

— Бога ради, милый юноша, не искушай ты отчаявшегося человека. Не возлагай на мою голову еще одного греха.

— Я презираю все твои мольбы! Если не хочешь по-хорошему, бери оружие и дерись!

Ромео смотрит на Париса странным взглядом. В его глазах дикий покой. Горькая безмятежность, отдающая опасностью и безумием.

— Я вооружен, но только лишь против самого себя, — говорит он.

Что он имеет в виду? Я не успеваю понять, потому что Парис продолжает его проклинать, и тот не выдерживает.

— Что ж, будь по-твоему, драка так драка. И так мне пылать в аду.

Их мечи блестят в сияние луны. Парис сражается достойно, но Ромео ловок и быстр (уж кому, как не мне об этом знать?). Клинки сталкивают и отзываются эхом по кладбищу пару раз, а потом Парис падает, побежденный. Раненный острием того же меча, что превратил в меня в странное эфирное создание.

Кажется, Ромео вовсе не рад очередной победе. Он опускает голову, уронив оружие на порог гробницы.