Книга Меня любил Ромео, страница 67 – Эль Вайра

У Париса остался один вздох, и он использует его, чтобы запросить дар у своего убийцы.

— Если ты милосерден, — хрипит он, — то вскрой склеп и положи меня рядом с милой Джульеттой.

К моему великому удивлению, Ромео соглашается. Может, он знает о чувствах Париса больше, чем я? Или в несчастье он утратил способность испытывать злость и зависть?

В любом случае, он тащит своего мертвого соперника туда, где лежит Джульетта. Я невидимо следую за ним.

Внутри склепа мрачновато. Мое собственное тело пролежало бы здесь столько часов, если бы Розалина не позаботилась о том, чтобы вместо меня в гроб положили какого-то самозванца. Жаль, что кузина не может почувствовать мою благодарность.

Ромео причитает над Джульеттой.

— О, милая, зачем ты так прекрасна? Смерть не завладела твоей красотой…

Смерть? Он что, не знает? Он действительно верит, что она умерла?

Кажется, всё идет не плану. Я мечусь под потолком, кляня мироздание за то, что не могу сообщить ему радостную правду. Мне хочется прокричать, чтобы этот влюбленный недоумок подождал еще хотя бы пять минут. Она же вот-вот проснется!

Но у меня нет легких, чтобы набрать в них воздуха и крикнуть.

Ромео отрывается от Джульетты и смотрит в сторону гробницы, предназначавшейся мне.

— Прости меня, брат, — шепчет он.

Я замираю. Признаться, я этого не ожидал.

— Ты был бы рад узнать, что скоро месть за тебя свершится, Тибальт, — продолжает он. — Та же рука, что убила твою молодость, убьет и твоего врага.

Да не нужна мне никакая месть, Боже! Хватит этих смертей. О, если бы я мог оживить свое тело и прожить в нем новую жизнь, клянусь, я бы лично положил конец этой вражде, от которой одни беды.

Ромео наклоняется к Джульетте и целует ее прохладные губы, а затем откупоривает маленький флакон и жадно пьет из него. Вот бы выбить эту дрянь у него из рук! Но я не могу. Я всего лишь мерцание. Я — воздух и сожаление.

— О, аптекарь попался честный, — горько усмехается Ромео. — Быстро же действует твой яд. Вот так, с поцелуем, я и умру.

И он валится на пол, сбитый с ног непонятной отравой.

Не знаю, сколько времени мы провели в склепе втроем — спящая Джульетта, мертвый Ромео и бесплотный я. Когда сюда ворвался какой-то клирик, мне казалось, что мы там пробыли целую вечность, но, вероятно, прошло всего лишь несколько минут.

Сначала священник замечает окровавленный меч. Потом того, кто владел им, а затем и жертву — Париса.

— Ромео! — восклицает монах. — О, какой бледный! Ктоеще? Парис? И тоже весь в крови?

Его лицо искажается жуткой смесью отчаяния и вины.

Вдруг на каменной плите шевелится Джульетта. Надежда в ее глазах, ее чистая улыбка разбивает мне сердце. Она — сама жизнь, само счастливое предвкушение будущего. Будущего, которое, отравленное, валяется на полу.

Монах поворачивается к ней, когда она поднимается.

— А где мой муж? — спрашивает Джульетта у него.

Монах сообщает ей ужасающие факты, и ее взгляд падает туда, где лежит Ромео. Слезы, как расплавленные бриллианты, скапливаются и блестят в ее глазах. Снаружи раздается какой-то шум, который пугает монаха, но Джульетта его не слышит.

Когда священник просит ее последовать за ним, она сопротивляется со всей страстью, на которую способна.

— Идите, бегите отсюда, — говорит она ему. — А я не уйду! Я останусь.