Книга Меня любил Ромео, страница 70 – Эль Вайра

Синьор и синьора Капулетти пробуют смириться со смертью дочери во второй раз, а герцог Эскал с помощью Бальтазара пытается выяснить, при чем тут вообще Парис и почему второй его родич умер, втянутый в распри двух семей.

Я решаю, что услышала достаточно. Больше не хочется. Моя печаль уступает только моему разочарованию. Нужно убираться и найти Бенволио. Я собираюсь уйти тайком и начинаю пятиться к выходу, но внезапно мне на плечо ложится чья-то рука.

Признаться, я бы не удивилась, если бы, повернувшись, увидела призрака— это было бы достойным финалом. Эта проклятая гробница в последние пару дней охвачена фантомами.

Но это не дух, а всего лишь какой-то усатый молодой человек. Судя по ливрее, слуга герцога. Он, должно быть, ждал господина снаружи.

— Вы ведь Розалина? — шепчет он.

— Она самая.

— Синьор Бенволио послал меня передать, что он ждет вас на кладбище.

— А где именно?

— В тени самого высокого надгробия.

Я киваю.

— Спасибо, что принес мне эту весть.

Он поворачивается, чтобы уйти, но оглядывается еще один раз.

— О, и госпожа, синьор Бенволио держит в руках какого-то покойника.

Я снова киваю, не выказывая замешательства, что удивляет молодого слугу. С этим удивлением он и уходит, а я бросаю последний взгляд на картину внутри склепа.

Отцы Ромео и Джульетты обнимаются и плачут, обещая друг другу возвести золотые статуи своих детей. Герцог сочувственно хлопает их по спинам и произносит быструю и пламенную речь в память о почивших.

— Никогда еще не было истории печальнее, чем история Джульетты и ее Ромео, — вздыхает он.

Родители Джульетты содрогаются в объятиях друг друга, таких же теплых, как кровь их только что умершей дочери. Герцог выказывает желание уйти, и его свита и стражники следуют за ним.

Я пробираюсь дальше во мрак, ныряя в темную нишу под большим распятием, чтобы удаляющаяся процессия меня не заметила. Синьора Капулетти плачет, ее муж отчаянно ревет, а старый Монтекки шатается, онемевший от траура. Когда они удаляются, я вхожу в самое сердце погребальной камеры и смотрю на мертвых.

Примерно через минуту ко мне присоединяется Бенволио. Он замирает и тихо ахает, когда видит, что стало с Ромео. Его глаза мгновенно затягиваются слезами, но он держится стойко и старается не показывать свое отчаяние. Только крепче вжимается в тело Тибальта, будто при жизни тот был его лучшим другом.

Виола прячем за его ногой, грустно переводя взгляд с Ромео на Джульетту.

Джузеппа, к моему удивлению, тоже здесь. Я вопросительно смотрю на нее, а она приподнимает сумку со своими инструментами и лекарствами.

— Мне принесли весть о переполохе на церковном дворе, — поясняет она. — Нескольким стражникам нужны были перевязки.

Мы вчетвером стоим в затхлой тишине, не сводя глаз с ужасной картины. А потом… Меня не покидается чувство, чточто-то не так. Что-то во всём этом кажется неправильным. Или наоборот, кажется до ужаса правильным?

Моя душа холодеет и тут же согревается, требуя подойти к ним. Я собираю в кулак всё свое мужество, чтобы сделать шаг и изучить эти милые трупы.

И… Да! Надежда не издевалась надо мной!

Пальцы Джульетты вокруг рукояти кинжала не застыли в посмертной судороге, а губы Ромео далеко не такие синие, как положено мертвецам. Эти двое еще теплые, и я, содрогаясь, прикладываю руку к горлу Джульетты. Там только намек на пульс, всего лишь робкий шепот, но этого достаточно!