Книга Меня любил Ромео, страница 71 – Эль Вайра

Окрыленная, я касаюсь запястья Ромео и убеждаюсь, что он тоже еще живет. Боже, благослови аптекаря, чей яд оказался таким паршивым!

Я поднимаю глаза на Джузеппу.

— Мы должны их спасти, — шепчу я.

Она качает головой, и я свирепею.

— Почему нет? — кричу я. — Почему нет?! Семьи примирились, что мешает нам спасти их?

— Может, здравый смысл? — она указывает на Джульетту. — Такое уже не излечить.

Я заставляю свои мысли работать с утроенной силой. Что можно сделать, чтобы это исправить? Что можно сделать? Нужно же что-то сделать!

— Кинжал! — говорю я. — Мы можем убрать кинжал и сшить…

— Дитя, услышь себя! — взывает ко мне Джузеппа, размахивая руками у меня перед лицом. — Она проделала дыру в своем сердце! Такую вещь нельзя просто сшить, что за безумие!

— Безумие?! — кричу я голосом, которые отдает истерикой. — Не рассказывайте мне о безумии! Безумие — это позволить этим двум красивым, порывистым… идиотам умереть! И даже не попробовать их спасти!

Бенволио укладывает Тибальта на ближайшую пустую плиту и подходит ко мне, нежно обнимая за плечи.

— Розалина, нет…

— Да, Бенволио, да! Мы должны хоть что-то сделать!

Я отказываюсь дальше слушать их возражения и одним быстрым движением вырываю нож из груди Джульетты. Густые брызги крови пачкают мне лицо, но я игнорирую их, как и крики Джузеппы, и испуганное лицо Бенволио, которое становится пепельно-белым.

Я должна что-то сделать. Иначе зачем всё это?

Бенволио

Я не знаю точно, как долго Розалина простояла с ножом, занесенным над грудью Джульетты. Мне показалось, что я вижу в ее глазах следы безумия, вызванного отчаянием невероятной силы. Но в итоге она... Она ничего не сделала. Просто осторожно положила кинжал рядомс телом своей кузины и медленно спустилась на колени прямо в кровавую лужу на полу.

А я вдруг в полной мере осознал, что, наряду с запахом давно умерших тел, в мрачном склепе теперь пахнет еще и свежей кровью. Кровь буквально везде, куда бы я не посмотрел.

Тошнота поднимается из моего живота и подступает к горлу.

О нет, я не упаду в обморок. Я не буду падать в обморок. Я не буду…

… А, ладно, это бесполезно.

Последнее, что я вижу, это Розалину, смотрящую на меня через плечо. Она улыбается? Слава Богу, мой позор хотя бы вызвал в ней улыбку, пусть и наполненную душевной болью.

Меркуцио бы поднял меня на смех. Мне кажется, что я даже слышу его злобный хохот, прежде чем окончательно погрузиться во тьму.

Я стою у могильной плиты и дышу так глубоко и часто, что у меня кружится голова. Джузеппа права — я помешалась. Безумие однозначно постучалось в мою дверь, однозначно.

Дыру в сердце Джульетты сшить невозможно, как невозможно было излечить Тибальта.

Мне и самой хочется наложить на себя руки, когда я понимаю, что своим безрассудством только ускорила ее смерть. Вырвала из ее груди этот проклятый кинжал, выпустив еще больше крови.

Дальше нужно быть осторожнее. Потому что если Джули уже не спасти, то ее Ромео будет жить. Будь я проклята, если позволю ему умереть! Кто бы там что не говорил, его я спасти сумею. Я поднимаюсь с пола, чувствуя тяжесть пропитанных кровью юбок, и приказываю Джузеппе дать мне ее сумку.

Она подчиняется, и я ныряю внутрь, перебирая бинты, колбы и склянки, пока не выуживаю со дна то, что мне в полной подходит.