Книга Семь лет одиночества. Принцесса Малейн, страница 76 – Эль Вайра

— Как неловко! Я в последнее время стала немного выше, но постоянно об этом забываю.

Что она несет?

Замешательство Роба еще сильнее отразилось на его лице, и даже его родители недоуменно переглянулись. Роб никогда точно не знал, какого Сибилла роста, да и спрашивать такое неуместно, но он не заметил никаких изменений. Что ж. Они давно не виделись, всякое может быть.

— Поужинаем? — спросил король, указывая на зал.

Пока они шли к столу, Сибилла продолжала гримасничать. Едва заметно, но Роб уловил эту странность. Она что, ушиблась сильнее, чем хотела показать? Или туфли жмут? Что за проблемы?

Онивошли в банкетный зал. Он был украшен ребристыми колоннами, поддерживающими высокие арки. Потолки здесь не такие высокие, как были во дворце Малейн, но зато мозаичные изразцы заставляли помещение сверкать, отражая свечи. А резьба на каменных стенах будто бы хранила истории былых веков.

Роб любил это место. Он гордился красотой своего дома.

Сибилла восторженно приоткрыла рот и осмотрелась.

— Нравится? — спросил Роб.

Она вздрогнула от звука его голоса, и ее удивление вмиг исчезло.

— Тут довольно мило, — ответила она, одарив его очередной сладкой улыбкой.

Роб, как мог, приподнял уголки губ. Но поймал себя на мысли, что снова хочет нахмуриться. Благоговение, которое он только что видел на лице своей невесты было настолько… неуместный для нее.

Сибилла споткнулась, когда усаживалась за стол, будто снова забыв о длине своих ног. К счастью, на этот раз она упала прямо на стул, но мать Роба заметила эту оплошность и кинула на сына взгляд, который тот не мог пока расшифровать. Но, кажется, она тоже заметила странности.

Сам ужин прошел без потрясений. Со стульев никто не падал, хотя Робу почти хотелось, чтобы кто-нибудь это сделал. Подавился, пролил на себя суп, что угодно, лишь бы избавить его от трескотни Сибиллы и потока свежих сплетен, который она обрушила на его мать. О каждом члене всех королевских семей, с которыми они были знакомы. И некоролевских тоже.

Когда она извинилась и отошла припудрить нос, Роб испытал что-то вроде благодарности, но облегчение было недолгим. До него тут же дошло, что эта пытка не закончится с наступлением ночи — она продлится всю оставшуюся жизнь.

— Роберт, подойди, пожалуйста.

Роб поднял глаза и увидел, что мать жестом просит его присоединиться к ней.

— Ты в порядке? — спросила королева, когда он подошел и наклонился к ее лицу.

Роб глубоко вздохнул. Искушение сказать «нет» было невероятно сильным. Принц уже готов был встать на колени и молить матушку, чтобы она нашла какой-нибудь изящный способ разорвать эту помолвку, избежав при этом еще одной войны.

Но когда эти слова почти сорвались с его губ, он вспомнил о том, что отчаянно хотелось забыть. Вонь крови на полях, усеянных трупами. Кто не умер, умрет через минуту. Птиц не слышно — только стоны раненых имольбы поскорее их добить.

А отец… Отец до войны выглядел молодо для своих лет, это все и всегда отмечали. Но теперь серый цвет в его бороде почти прогнал черный, а глубокие морщины пролегли на его лбу.

И во всем виноват Роб.

— Да, — ответил он, — я в порядке.

Он собрался вернуться на место, но всё-таки заглянул матери в глаза.

— Спасибо, что спрашиваешь.

Королева смерила его долгим взглядом. Тревожным. Потом, оглядевшись, жестом попросила его наклониться снова и прошептала: