Книга Девочка для вожака, или Замуж за волка, страница 91 – Эль Вайра

— Гензель!

Мари встала и раскинула руки, чтобы обнять друга своего детства.

— Мари? — его лицо озарилось узнаванием. — Когда ты вернулась?

Несмотря на недавние слезы, Мари не могла не улыбнуться.

— Пару недель назад.

— Не видел тебя в деревне, — он провел рукой по своем огненным волосам и рассмеялся. — Старая Берта рассказала бы всему Майсену, если бы тебя увидела.

— Она еще жива? — рассмеялась Мари вместе с ним.

Городская сплетница Берта была древней, как грязь, еще когда Мари была ребенком.

— Конечно! Кто еще догадается о том, что делают соседи?

Гензель немного помолчал, добродушно рассматривая Мари.

— Выглядишь… здорово, — сказал он.

Мари покраснела, и приятное волнение разлилось по ее телу.

— Спасибо. Ты… Ты тоже.

Она вдруг почувствовала ту же глупую застенчивость, на которой часто ловила себя, когда рядом с ней стоял Курт.

Гензель был невысоким, но всё-таки выше Мари. Мальчика-сорванца, за которым она когда-то носилась по холмам вместе с его младшей сестрой, казалось, больше не было. Перед ней стоял видный юноша с открытым и добрым лицом.

— Охотишься? — Мари прервала молчание и указала на оружие в его руках.

— Что? — Гензель вздрогнул, словно вышел из оцепенения. — А, это… Да. Хотел подстрелить пару кроликов на ужин. Я… мы с Гретель теперь живем в доме отца Хенрика, помогаем вот ему.

— О… А что случилось…

— Наш дом сгорел три года назад. Отец умер в пожаре.

— Мне… очень жаль.

Мари действительно сочувствовала его потере, но, если честно, не от всей души. Отец Гензеля был пьяницей, но, в отличие от Варина, взял за привычку бить своих детей, когда приходил домой в предрассветный час. Следы его гнева неделями не сходили с лиц и рук Гензеля и Гретель, а как только начинали заживать, на их месте тут же появлялись новые.

— А что насчет тебя? — спросил Гензель. — Твоя семья вернулась, чтобы остаться?

— Нет, — тихо сказала Мари. — Нет, я просто приехала навестить бабушку и дедушку перед… своей свадьбой.

Было так странно произносить это вслух. Злость на Курта и дедушку вновь зашевелилась в ее душе, но не охватил ее целиком, и она заметила, что лицо Гензеля немного помрачнело на ее последних словах.

— А… понятно. Значит, и твойжених тоже здесь?

Мари кивнула.

Они помолчали еще полминуты, и тишина стала ужасно неловкой. Наконец, Гензель откашлялся.

— А… эм… А почему ты тогда тут одна и плачешь?

— Я просто поняла, что буду скучать по нашей горе, — медленно сказала Мари, стараясь не выдавать слишком много эмоций. — И уже собиралась домой.

Тревога по поводу того, что она слишком далеко от Курта и Йохана всё-таки взяла над ней верх сейчас, когда злость поутихла.

— Могу… — Гензель замялся. — Могу я проводить тебя? Если ты не против, конечно.

— Да, звучит неплохо, — улыбнулась Мари.

К счастью, пока они шли по тропе, Гензель больше ничего не спрашивал о личной жизни Мари. Они предпочли посвятить разговор воспоминаниям об их детских проделках. Только когда он привел ее на крыльцо бабушки и дедушки, он спросил:

— Ты будешь на свадьбе Адлера?

— Бабушка говорит, что да.

Гензель довольно улыбнулся и кивнул Мари на прощание, а потом отправился по своим делам. Мари смотрела ему вслед и даже почувствовала себя довольной внезапным воссоединением со старым другом, пока не вспомнила о причине своего побега.