Книга Измена. Притворись моим драконом, страница 51 – Эль Вайра

Как только дверь распахивается и Джас шагает внутрь, я поднимаю в его сторону бокал.

— Почему все говорят, что это помогает?

Джас усмехается и шагает к буфету, чтобы плеснуть себе бренди.

— О чем ты? — уточняет он.

— Выпивка должна была помочь забыть проблемы. Везде об этом говорится — в книгах, в пьесах, в стихах. Все только и делают, что пьют! А мне не помогает. Изжогу вызывает, да и только…

Брат смеется.

— Значит, ты забываешься неправильно.

— Ну вот. Я даже напиться нормально не могу, что за проклятье?

Джас изгибает бровь.

— Хочешь бренди?

Я киваю.

— Да, определенно. Спасибо.

Он берет еще один стакан. Наливает туда гораздо меньше бренди, чем себе. Пересекает комнату и протягивает его мне. Садится в бордовое кресло рядом с диваном и протягивает ноги прямо на низкий журнальный столик.

Джас делает большой глоток и выдыхает. Я принюхиваюсь к выпивке.

— Осмелюсь спросить, — начинает брат, — почему ты здесь, а не с мужем?

— А что, мне тут не рады? — я взмахиваю рукой, в которой держу стакан. — Когда-то это был дом нашего отца, вообще-то. Я имею право тут находиться, ты же знаешь.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Что ж, попытка сменить тему не увенчалась успехом. Я обреченно вздыхаю и признаюсь:

— Мы с Сином не идем на бал. Как только погода улучшится, я должна вернуться к себе.

Губы Джас сжались в одну тонкую линию.

— Значит, вот и всё? Ты так его и не простила? Даже после признаний Мелиссы?

Он трясет головой и издает противный звук себе под нос. Слов не разобрать, но я уверена, что это ругательства.

— Всё не так просто, Джаспер…

— Да что ты говоришь?! — выкрикивает брат.

Он смотрит в свой стакан и стискиваетзубы.

— А знаешь, что, Роми? Я долго молчал. Два года я держал свое мнение при себе, потому что знал, что ты злишься. Не хотел делать хуже. Но мне надоело. Я отказываюсь дальше молчать.

Он глубоко вздыхает и залпом допивает остатки бренди, а потом бросает стакан на столик и встает, начиная расхаживать по комнате туда-сюда.

— Правда в том, что ты сама же разрушаешь свое счастье. Жизнь — это выбор, Роми. Ты могла бы выбрать доверять Сину, простить его за оплошность, но вместо этого держишься за обиду и нянчишь свое упрямство.

Я вжимаюсь в диван и не смею пошевелиться, слушая, как резкие слова брата разносятся по гостиной.

— Ты обижалась, что я не принял твою сторону? Но я не мог этого сделать! Ты была неправа, Роми. Ты ошибалась. Син не изменщик, но ты упорно отказывалась слушать его, чтобы это уяснить.

Он замирает на месте и смотрит на меня в упор. Мне хочется ужаться до размеров букашки. Давненько не видела его таким злым и серьезным.

— И я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, — продолжает Джас, тыча в мою сторону пальцем. — Если ты проживешь остаток дней в одиночестве, несчастная и бездетная, то только потому, что сама это выбрала. Это твой выбор. Твоя вина.

Он подлетает к столику, хватает стакан и топает к буфету, чтобы плеснуть еще бренди — больше на этот раз.

— Ты закончил? — уточняю я ровным голосом.

— Мне плевать, обижаешься ты или нет, — фыркает Джас и делает глоток. — Можешь не разговаривать со мной хоть до конца жизни.

— Могу я говорить сейчас? — настаиваю я.

— О, непременно!

Джас делает еще один глоток и поворачивает ко мне. Его грудь тяжело вздымается, а глаза продолжают грозно сверкать.