Книга Вампиры Дома Маронар, страница 43 – Александра Плен

Ну-ну. Не знаю, как там у них с главенством, но с уголовным правом тут беда. Границы бесхозные, как забытая на лавочке сумка. Таможенников я не видела, застав тоже, даже жалкого шатающегося столбика с надписью «вход воспрещён» – и то нет. А ведь мы с наёмниками к этой самой границе подкрались почти вплотную.

Ладно, Джету виднее. Я поудобнее устроилась, вытянула ноги и сложила руки на груди в фирменную позу моей бабушки «ну всё, сейчас я выведу тебя на чистую воду». И уставилась на потрёпанную физиономию шпиона.

– Думаю, после моего вклада в победу я могу узнать, что такое этот син и с чем его едят? – протянула я. – Сам посуди: чем раньше я пойму, с чем имею дело, тем больше пользы смогу принести. Напалм я уже изобрела, дело за остальным… Добровольное участие лучше же, чем принудительное?

Теперь, зная, что могу колдовать, что меня не собираются приносить в жертву и выцеживать кровь, я стала смелее. И сил прибавилось, и наглости. Плюс профессия обязывает. Ну правда, неужели я, отличнейший специалист, не состряпаю приличный договор на собственную аренду? С преамбулой, формулировкой о «целостности и сохранности», форс-мажором «в случае внезапного рабства», пунктом о конфиденциальности «не рассказывать никому, что я такая восхитительная» и неустойкой за попытки меня нагнуть.

Короче: и рыбку съесть, и аквариум не расплескать, и тапочки сухими оставить.

Ответ Джет сочинял долго, как сценарист, что тянет развязку до восьмого сезона.

– Я не имею права ничегорассказывать вне Дома, – в конце концов выдал он, – я давал клятву.

– Какую?

Шпион ещё немного помялся, глубоко вдохнул и принялся вещать:

– Я, Джет, входя в дома́н Дома Маронар и принимая его покровительство, добровольно присягаю хранить верность. Обязуюсь: ни словом, ни делом, ни устно, ни письменно, ни иносказательно не раскрывать чужакам тайные знания Дома Маронар… Не стану обсуждать их с посторонними, выносить записи, образцы, свитки или их копии. Обязуюсь использовать знания лишь по поручению Главы Дома и во благо Дома, а так же хранить тайну после ухода из Дома, пока длится моё имя. Знаю и принимаю: нарушивший клятву лишается не только покровительства Дома, но и слуха, голоса и зрения. Да будет Дом мне свидетелем, а слово моё – печатью клятвы.

Я даже заслушалась. Красиво прозвучало.

– То есть реально-реально предавшие становятся слепыми, глухими и безголосыми?

– Да, – кивнул Джет.

Ладно, верю. Я только что видела, как магия делает с людьми апгрейд прошивки. Если этот асиш что-то меняет в теле на глубинном уровне, давая ему силу, скорость и орлиное зрение, то почему же не может повредить в нём голосовые связки или зрительный нерв? Логично же?

– И что, вообще-вообще ничего нельзя рассказывать? Даже «ну совсем чуть-чуть, мамой клянусь»?

Джет замялся. Ага! Значит, можно, но он притворяется инструкцией по технике безопасности. Я легонько пихнула его локтем в бок – аккуратно, в целую область.

– Давай и я клятву дам, – бодро предложила. – Во мне сейчас, наверное, бурлит капелька асиша? Хватит на клятву?

– Клятву дают, переступая ворота дома́на, – проворчал Джет, в последней отчаянной попытке меня отговорить.

Я отмахнулась: ну подумаешь, ворота. Какая разница? Ритуалу – ритуальное, а мне – информацию. Если что, я могу торжественно переступить хоть коврик у двери и назвать это филиалом ворот.