Книга Уникальная помощница для следователя-орка, страница 50 – Дита Терми

Цепляюсь пальцами за стол, чтобы не упасть. Ноги подкашиваются.

– Я думал над твоими вчерашними словами, Элли, – говорит Бронк ровным, деловым тоном, и я чувствую его сосредоточенность. – Ипонял, что здесь дело нечисто. Слишком много несоответствий для обычного схода с рельс.

Он указывает на схему.

– Видишь? Очевидцы сообщали о вспышке света незадолго до крушения. Но в официальном заключении это списали на перегрузку энергоконтура. И вот здесь, – он перекладывает лист, показывая фотографию обломков, – видишь эти оплавленные края на металле? Это не похоже на повреждения от удара. Это следы направленного энергетического воздействия. Высокотехнологичного оружия.

Я смотрю на фотографии, и по моей коже бегут мурашки. Это не просто отчёты. Это место гибели моих родителей. Я вижу обломок вагона, в котором, как я знаю, они ехали. В груди всё сжимается.

– Ты… – мой голос дрожит, и я не могу с ним совладать. – Ты будешь расследовать моё дело? Официально?

Бронк закрывает папку и поворачивается ко мне. Его лицо сурово, а в глазах пылает та самая непоколебимая решимость, которую я видела, когда он сражался с нападавшими. Та самая уверенность, которой я восхищаюсь.

– Обязательно, – говорит он твёрдо. – Даю тебе слово. Мы добьемся правды. И найдем тех, кто за этим стоит. Всех.

Он оглядывается по сторонам. Мы одни в этом углу архива, в кольце высоких стеллажей, хранящих тысячи чужих секретов. И в этой тишине, среди свидетельств самой страшной трагедии моей жизни, он совершает самый безрассудный и самый желанный поступок.

Он наклоняется и целует меня.

Это не страстный поцелуй вчерашнего дня, когда мы сходили здесь с ума. В этот раз он просто твёрдо касается моих губ своими. Быстро, уверенно. Словно он пытается успокоить меня, показать, что он со мной. Что мы справимся вместе. Ведь мы теперь с ним пара. И он – моя опора и защита.

Бронк отстраняется от меня так же стремительное, как и накинулся на мои губы. Его лицо снова становится маской профессионализма. Но его глаза всё ещё горят.

– Пойдем, – говорит он хрипло. – У нас теперь два дела. И оба мы доведем до конца.

Я киваю и смотрю в его спину. Папку он забирает с собой. Я провожу пальцами по губам, всё ещё чувствуя тепло его прикосновения. Горечь от фотографий смешивается со сладкой, пьянящей надеждой. Впервые за долгие месяцы я смотрю в лицо своему прошлому не с ужасом, а с решимостью. Потому что теперь за моей спиной стоит он.

Мы с Бронком продолжаем заниматься бумагами. Он что-то серьёзно обдумывает, а я стараюсь лишний раз не отсвечивать. Всё-таки я пока не такой опытный следователь, чтобы разобраться, что нам делать дальше.

Я всего лишь помощница, которая «чувствует». И сейчас, кстати, мне чудится, будто я начинаю слышать… Око. Точнее не совсем слышать. Я просто понимаю всем своим существом, что оно меня… анализирует.

Как раз в данную минуту Око поворачивается в очередной раз ко мне и подозрительно смотрит. Словно прямо сейчас в данную минуту вычисляет, насколько я опасна.

Эх, теперь я хотя бы понимаю, чем ему не приглянулась. Как там Бронк сказал? «Неучтённая переменная». Но я ведь не замышляю ничего плохого. Я же на стороне «Тёмных стражей», а не против них. Только отчего-то мне всё равно как-то не по себе.