Книга Царская гавань, или Складские истории, страница 101 – Екатерина Леснова

– А раз мы все прояснили, то с твоего позволения я отправлю Улая за вещами, э? – расплылся в улыбке старший над степняками.

Мне оставалось только кивнуть. Да-а-а, очевидно, просто с ними не будет. Вот теперь я в полной мере поняла, почему господин полковник в прошлый раз так высказался о каравалах. Очень специфические люди, очень!

Через час на складе был раскинут цветастый полосатый шатер, внутри раскатаны ковры и расставлены низенькие стульчики с небольшими спинками, а на них пухлые подушки с яркими цветами на ткани. Шатер был явно походным и уже видавшим виды, но раз каравалам так надо, то пусть, может им так спокойнее в окружении знакомых вещей.

– А так должно быть? – спросила меня Тая, тоже смотря на шатер.

– Не знаю, – пожала я плечами.

Хотела сказать, что уж я-то точно меньше нее знаю не только о каравалах, но и вообще об этом мире.

– Наверное, им так удобнее.

– Да каравалам по вере положено кусочек дома возить с собой и по возможности спать на традиционной для них мебели или хотя бы ковре. А то духи-хатыры их не станут оберегать, – вдруг подал голос дед Ухват.

Вот уж от кого не ожидала услышать объяснение о странном поведении степняков.

– Они даже на корабле могут разбить шатер или притащить свои табуретки с подушками. Плавал я однаждыс таким, так он спать не ложился без своей подушечки, возил крошечную с цветами, говорил, матушка его расшивала.

– Интересно, – протянула Тая.

А мысленно с ней согласилась и еще как. Чужая удивительная культура. Хотя тут для меня все чужое, но к этой я уже успела попривыкнуть.

В моей социальной жизни тоже наметились перемены. Однажды утром Гаяна, поставив передо мной завтрак, заодно положила письмо на красивом небольшом подносе. Я удивилась, так как до этого письма если и приходили, то от царской канцелярии, официальные. А тут явно что-то другое. Красивый конверт с тиснением, почерк явно женский, завитки и финтифлюшки.

Имя отправителя с ходу мне ничего не сказало, а потом стали всплывать воспоминания, как легкая дымка у воды рано утром, о симпатичной курносой девушке со светлыми волосами.

Подруга? Точно подруга, не самая близкая, таковой у Анны-меня не водилось вовсе, но вот Натали была одной из хороших знакомых. Ага, и что это она вспомнила про меня? Вернулась-то я несколько месяцев назад. Успела поучаствовать в скандале с мачехой, получить не самую лучшую известность в аристократических кругах, поэтому мне и не слали приглашений.

Я раскрыла письмо, чтобы прочитать:

«Дорогая Анна!

Как хорошо, что ты вернулась! Как твои дела? Слышала, что ты получила диплом. Прими мои искренние поздравления!

Знаю, что сейчас у тебя непростой период, поэтому предлагаю свою дружескую поддержку. Давай встретимся сегодня в пять часов в ресторации «Арлекин» на главной площади. Я заказала столик (О, это было непросто!). Побеседуем, вспомним юношеские годы и учебу в пансионате.

С уважением и любовью,

Виконтесса Натали Ремил».

Ого! Вот это да! Сразу приглашение в лучшую ресторацию столицы. «Арлекин» как раз находился недалеко от театра, где я недавно была с полковником. Интересно, что надо от меня подруге, которая не вспоминала о моем существовании с момента моего отъезда на учебу?

Воспоминания о Натали, поначалу легкие и невесомые, с каждой мыслью о ней обретали плотность, обрастали запомнившимися диалогами, встречами, периодом учебы. Я действительно некоторое время училась с ней в пансионате для благородных девиц, здесь в столице. Кроме нее, вспомнились и другие девушки.