Книга Царская гавань, или Складские истории, страница 66 – Екатерина Леснова

Вот кукла, которую отец привез из поездки за границу, у нее фарфоровое лицо и бархатное платье. Ане кукла нравилась, но играть ее она не брала, берегла как память. Вот две тряпочные куколки, одна поаккуратнее, другая неряшливая, но милая. Это память о матери, они вмести их шили. Я почувствовала в груди щемящую нежность и грусть, словно это мои родители, мои воспоминания. Хотя, наверное, теперь мои.

Прошлась по комнате, дотрагиваясь до вещей. Мачеха действительно ничего не тронула, да и не было тут ничего ценного, только воспоминания. Но нужно все же посмотреть, вдруг здесь естьхоть что-то важное.

Шкаф оказался пуст. Все верно, вещи Анна забрала с собой, да и дома их в последние годы было немного, девушка училась. Письменный стол оказался интересней. В ящиках нашлись старые письма от подруг, записная книжка тоже прошлых лет и несколько конвертов от Аркадия Петровича, датированных прошлым годом. Я наугад развернула один и вчиталась.

Что ж, подозрения усиливаются. Не пишет так родной человек, пусть даже и давно не видевший своего ребенка. Текст письма сухой, по сути только ответы на ранее заданные вопросы. Вопросы отца такие же прямые и строгие. Как будто чужие или сильно обиженные люди. Я открыла другое письмо, здесь чуть больше текста, обороты помягче, но и датировано оно двумя месяцами ранее, чем то, что я читала первым.

Письма надо забрать с собой. Я сунула несколько конвертов в небольшую сумочку, что была со мной. Покопалась еще в ящиках стола, но, кроме чистой бумаги и письменных принадлежностей, ничего не нашла. Однако и это хорошо. В случае судебного разбирательства можно будет предъявить эти письма как доказательства того, что на отца воздействовали. Надо поискать дома старые письма, чтобы было с чем сравнивать. Я видела в вещах Анны перевязанные конверты, наверняка там должно быть что-то.

В дверь постучались, и, не дожидаясь моего ответа, вошел Григорий.

– А-а-а, вот ты где! – воскликнул сводный брат, словно был рад меня видеть.

Хотя, может, и рад. С ним у нас были нейтральные отношения, но дружба так и не сложилась. Григорий, по воспоминаниям Анны, был всегда себе на уме, девушке такие молодые люди не нравились. Мне, к слову, тоже. Издалека видно, что он умен и хитер. Сын явно в мать пошел. Хотя внешне они не были сильно похожи.

Светлые волосы по-модному подстрижены, стройный, подтянутый. Лицо скорее хищное, чем простоватое. Острый нос, острый же подбородок, скуластое лицо. Симпатичный, но с такими нужно быть настороже, мужчина прекрасно знает о том, какое воздействие может оказать на женщину. Может быть, поэтому они с Анной и не подружились. Девушка чувствовала в нем какую-то опасность.

– Я так рад, что вы с матушкой решили помириться!

Голубые глаза Григория смотрели на меня с каким-то выжидательным интересом, словно он заново оценивал меня.

– Мы не помирились.

Я встала со стула и направиласьна выход, Григорий последовал за мной.

– Просто она ставит меня в определенные рамки.

– Поверь, Анна, матушка хочет тебе только добра.

– Охотно верю.

Мы вместе спустились вниз.

– Я тоже хочу добра себе. Поэтому пока мы с леди Клариссой идем одной дорогой. Вдруг мне понравится жених, которого она выбрала?

– О, это было бы чудесно, – протянул сводный брат, – я его знаю.