Книга Космический замуж. Невинная для неуязвимых, страница 19 – Саша Май

— Что произошло? — спрашиваю я, голос предательски слабый.

— За тобой приходили земляне, — говорит Рэйден прямо, без смягчающих слов. — Трое. Представились миграционной службой. Это была ложь.

Я выдыхаю медленно, словно воздух стал жидким и густым.

— И?.. — едва слышно.

— Один из них сотрудник корпорации «Кобальт», — продолжает он. — Земной юрист. Они требовали выдать тебя.

У меня холодеют пальцы. Настолько резко, что даже дыхание сбивается.

— Выдать… меня? — шепчу.

— Для суда, — говорит Альтор мягче. — Они требовали экстрадиции. Они утверждают, что ты украла роботов «Кобальта». Что ты опасна. Что ты мошенница.

Слова падают тяжело, будто камни. Я опираюсь ладонью на стол, чтобы не качнуться.

— Это… неправда, — но даже мне самой слышно, что в голосе слишком много боли, чтобы это звучало убедительно.

— Тогда объясни, — просит Рэйден. Не давит. Но не отпускает. — Кто твои роботы? Почему корпорация считает их своей собственностью?

Горло сжимает так, будто внутри раскалённая нить. Хочется закрыться, спрятаться, а внутри скатывается лавина стыда. Но они мои мужья. Они имеют право знать.

— Я… не крала, — начинаю, и голос срывается. Я делаю вдох, чтобы удержаться. — Эти роботы действительно были собственностью Кобальта… когда-то.

Итары внимательно слушают.

— После войны… Орфея и Ки списали. Официально признали непригодными. Уничтожению не подлежали только из-за временной программы «гражданской передачи». — Я моргаю, в глазах печёт. — Их продали. На гражданку. Потом их владельцы, обычные люди, вручили их мне на ремонт.

— Они были твоими пациентами, — повторяет Альтор медленно, будто проверяя каждое слово.

— Да. И… привязалась к ним. Как и они ко мне. Орфей особенно. Его модульзащиты… был повреждён на войне. Он цеплялся за меня, как за последнюю стабильную точку. А Ки… её ядро эмоций всегда было нестабильным.

Я резко сжимаю кулак.

— Потом вышел закон об обязательной утилизации всех моделей боевого класса. Даже гражданских. Владельцы обоих роботов подписали отказ — «передать на попечение специалиста». То есть мне.

Альтор медленно качает головой, будто не верит такой жестокости.

— Я не смогла… — говорю тихо. — Я не смогла их уничтожить. Я их лечила несколько недель и узнала лучше, чем людей.

Я закрываю глаза, потому что в груди разрастается щемящая тоска. Мои роботы подписали мне приговор.

— Я какое-то время их, — заканчиваю рассказ. — Потом поняла, что так долго не протяну. Нас однажды найдут, и… Я сбежала с контрабандистами. На Эрдар.

Молчание тянется. Но теперь оно другое. Пропитанное пониманием, но каким-то острым, болезненным.

— Значит, — произносит Рэйден, — «Кобальт» не желает возвращать имущество. Они желают избавиться от улик.

— Каких улик? — спрашиваю я, искренне не понимая.

Он смотрит на меня очень пристально.

— Ты уверена… что в этих роботах нет того, о чём ты не знаешь?

Я дрожу. Потому что впервые эта мысль ввинчивается в мозг как раскалённое сверло.

— Они пришли за тобой сюда, — отвечает Альтор. — Требовали немедленной экстрадиции. Без суда и официальных процедур. Они хотели забрать тебя тихо.

Я сжимаю пальцы от страха.

— Но я же… ваша Шарин. Гражданка Эрдара.

— Да, — подтверждает Рэйден. — Именно поэтому всё выглядит слишком странно. Подозрительно. Они узнали, где ты.

— Тогда они бы пришли раньше, — выдыхаю с отчаянием. — Я два месяца гостевой визы прожила на Эрдаре.