Книга Космический замуж. Невинная для неуязвимых, страница 21 – Саша Май

Мой уровень. Моя компетентность. Всё, чем я гордилась на Земле, здесь выглядит как детский набор для сборки робо-собаки. Ки в более тяжёлом состоянии, чем я думала. Знать это почти физически больно.

Я просматриваю дерево памяти Ки и замечаю пустые ячейки. Точнее, не пустые. Заштрихованные. Это зашифрованные данные, которые сейчас невозможно прочитать.

Если бы я не видела это своими глазами, я бы решила, что система барахлит.
Но нет. Сектора целы, и они скрыты намеренно.

— Я не знаю, что с этим делать, — шепчу я, хотя в помещении никого нет.

Но думаю, шанс есть. Если я расшифрую данные в тех секторах, она перестанет выдавать ошибки. Её система спотыкается о закрытые места в ядре памяти, словно стучится лбом в стену. И закономерно падает.

Я переношу Ки к терминалу и подключаю проводами. Сейчас я смогу покопаться в её памяти почти как хирург.

Я пишу скрипт по дешифровке, используя стандартный алгоритм, но ничего не получается. Чёрт. Это как пытаться открыть сейф шпилькой. На экране выскакивают ошибки.

Я пишу новый скрипт. Потом ещё. Перебираю в голове всевозможные дешифрующие алгоритмы. Бестолку.

Понимаю, что если сейчас не отвлекусь от Ки, чокнусь от переизбытка математических формул в мозгу.

Обидно. У меня всё всегда легко получалось. А тут…

Надо посмотреть, что с Орфеем, хотя уже страшно. Диагностика висит на последних процентах. Когда панель подаёт финальный сигнал, я порывисто иду к столу диагностики, и вдруг слышу треск. Подол платья зацепился за край бокса и частично порвался. Чуть выше колена.

Засада!

— Красивое платье было, — бурчу себе под нос. — Хотя…

Прямо руками обрываю остаток подола.

— Так даже удобнее, — киваю и дохожу до стола.

Смотрю в монитор. По спине снова мурашки.

Картина такая же, как с Ки. Только дело не в защищённых секторах памяти, а в перепрошивке. При этом грубой. Которая плохо встала. Остатки прежней системы мусорными ошмётками валяются в корневом каталоге.

И выглядит это так, будто кто-то вырвал кусок ядра и залепил дыру чужеродным патчем.

Внутри поднимается горечь вперемешку с досадой. То, что я на Земле считала последствиями военной травмы… было симптомами вмешательства.

— Господи… Орфей… что они с тобой сделали? — само срывается с губ.

Сердце сжимается. Нет. Я так этого не оставлю. Я смогу исправить это. Должна.

Придумать бы как? Правильную прошивку на него я уже не достану.

Я делаю шаг назад, прислоняюсь к холодной стене бокса, выдыхаю. Наверное, надо подняться обратно в пентхаус.

Нет. Я должна продолжить работу. Посмотреть, что можно сделать с Орфеем.

Вдруг дверь в цех тихо скользит в сторону. Я вздрагиваю, смотрю на вход.

— Ты забыла про еду, куколка, — тёплый, низкий голос Альтора.

Он входит с подносом в руках. Тарелка с чем-то жидким, ваза с фруктами, лепёшка на блюдце. Аппетита у меня нет, но взгляд Альтора заставляет меня вздрогнуть.

Он смотрит так, что у меня теплеют щёки. Слишком пристально. Слишком… голодно.

Он рассматривает меня с головы до пят и замечает оборванный подол, впивается жадным взглядом в не прикрытые неровно оборванной тканью колени.

Альтор ставит поднос на один из столов по периметру и подходит ближе. Как подкрадывающийся хищник. Как сладкая угроза.

Я собираюсь сказать что-товроде «я работаю», но слова не выходят.

Мой муж подходит вплотную. Его ладони уверенно ложатся мне на талию. Горячие пальцы чуть сжимают бока.